Моя особенная девочка. Я тебя нашел

Коленки бы еще не дрожали и шаг сам собой не ускорялся, вообще было бы идеально. Настроение убивает то, что баба Маша никуда не делась. Они устроились с Кирой в гостиной, смотрят сериал на нашем большом телевизоре.

— Ты куда это собралась? — летит мне, когда прохожу мимо.

— Баночки для сбора змеиного яда сменить. Те, наверное, уже наполнились. Завтра сдам в аптеку, денег заработаю на поездку в интернат, — улыбаюсь ей самой милой улыбкой.

Пока мать Ви пытается сообразить, что же мне ответить, выбегаю на улицу прямиком к посту охраны. Олег уже общается с Максом.

— Привет, — смотрю на две коробки пиццы в его руках.

Неформальный такой. В бежевых джинсах, белой футболке навыпуск. Ему идет очень. Черт! Как же мне повезло с парнем! Сама себе завидую.

— Олег, мы пройдем ко мне. Ладно?

— Только это, — строго смотрит на Макса, — в рамках приличий.

— Обещаю, — протягивает руку моему охраннику.

Обменявшись рукопожатиями с Олегом, Макс переходит в мое полное распоряжение. Оглядывается по сторонам, рассматривая наш двор. Веду его в дом. Баба Маша делает очень возмущенные глаза. Авдеев вежливо с ней здоровается и топает за мной на второй этаж.

Завожу его в свою комнату, забираю пиццу, кладу коробки на покрывало. Пахнет от нее очень вкусно. Кушать хочется и желудок радостно об этом сообщает.

— Уютно у тебя тут, — дает свое заключение Макс. — Там внизу, я так понимаю, бабушка?

— Угу. И сводная, — морщусь, опять вспоминая их разговор.

— Ты отцу уже отправила то, что записала? — он приближается, кладет руки мне на талию и вжимает в себя."

"С удовольствием обнимаю в ответ, утыкаюсь носом в его шею. Мне так хорошо, мне так нравится. Я готова стоять так до утра и дышать его запахом. Спокойно, тепло, приятно. Есть ощущение надежности и защиты. Он руки смыкает, до легкой боли сжимая меня в районе ребер. Губами утыкается в макушку. Я таю, засунув всю свою гордость в задницу. Хочется других его поцелуев. Как там, на крыше. Наглых и взрослых, но Макс медлит. Ему тоже нравится просто обниматься. Я это как-то кожей чувствую, что ли. И внутри все горит, а просить его о поцелуе я не решаюсь. Язык вдруг к небу прилипает и два слова внятно связать не получается.

— Ань… — его голос приятным бархатом проходится по коже.

Я же не ответила на его вопрос.

— Нет, не отправила. Мне вдруг стало так жутко. Представляешь, она реально желала мне смерти. Я думала, интернат, это предел ее ненависти ко мне, а оказалось… Макс, она хозяйкой здесь хочет быть, — в носу предательски начинает щипать.

— Не паникуй, — он берет меня за руку. Садится на кровать и устраивает меня у себя на коленях. — Отправляй запись отцу. Эту проблему должен решать он. Если боишься, давай я отправлю.

А я боюсь. Правда боюсь. Сама не знаю, почему.