Моя особенная девочка. Я тебя нашел

Не убились бы, могли покалечиться, остаться инвалидами или сбить насмерть человека! Обида на меня стоила бы таких жертв?

— Я… Не знаю.

— Не знает она! Я просил дать мне две недели. Я бы разобрался с делами и у нас было бы с тобой кино, Ань.

— Нет, — кручу головой. — Потом случилось бы ЧП на другом комбинате, срочные переговоры или овуляция у Ви!

— Анна! — взяв меня за плечи, отстраняет от себя и строго смотрит в глаза. Его взгляд постепенно смягчается. — Я люблю тебя, Анютка, — тихо признается. — Знаю, что тебе меня не хватает. Знаю, что я далеко не отец года. Но угнать машину, Ань! Это перебор. Мне придётся тебя наказать.

— Понимаю, — виновато опускаю голову.

— Но не сегодня, — вдруг улыбается он. Устало, но так искренне, что я подхватываю. — Я в душ, а ты пока собирайся. Мы кое-куда съездим, а заодно поговорим о твоем парне.

— Он не мой парень. Даже не друг, — смущенно убегаю вперед папы к выходу из спортивного зала.

— Да-да, я так и понял вчера. У тебя тридцать минут, малыш. И никаких розовых волос!

Бегу вверх по ступенькам. Останавливаюсь, кручусь на пятках, едва не врезаюсь в папу носом.

— Верни Олега, пожалуйста. Он честно не виноват, — складываю ладошки в умоляющем жесте и часто хлопаю ресницами.

— Подумаю. Тридцать минут, — напоминает, щелкая меня по носу."

"Готовая визжать от восторга, бегу к себе потрошить шкаф.

— Ура — ура! — пританцовываю перед зеркалом. — Я все-таки своего добилась!

Глава 13

Макс

Какое-то адски тяжелое пробуждение. Медленное, болезненное. Несколько раз пытался подняться, но все равно проваливался в сон и сейчас меня дернула с кровати естественная нужда, терпеть которую стало просто невыносимо. Судя по солнцу за окном, уже вторая половина дня. Меня не подняли на занятия, и я даже не знаю, хороший это знак или плохой.

Чтобы скинуть с себя сонное оцепенение, с полузакрытыми глазами шагаю под душ. Включаю сначала теплую воду, потом выкручиваю холодную на всю. Мышцы во всем теле тут же сокращаются, чуть выше пупка и до груди расходятся болью, веки распахиваются. Проснулся.

Меняю температуру воды, смываю с себя грязь бетонной коробки и затасканного матраса. Становится легче. Жаль только, что раздражение и злость на одну лысую гориллу не дает расслабиться. Пятой точкой чувствую, этот майор где-то в нашем доме. От этой мысли выходить из комнаты не хочется еще больше, и я решаю сменить постельное белье, на котором проспал в грязных шмотках, и закинуть форму в стиральную машинку.

В дверь аккуратно стучат. Мать бы просто вломилась, как всегда. Ей плевать, даже если я тут буду голый. Для гориллы слишком деликатно. Значит сегодня смена у домработницы.

— Можно, — отвечаю, заправляя простыню цвета мокрого асфальта под матрас.

— Максимка, привет, — как всегда тепло улыбается.