Моя особенная девочка. Я тебя нашел

Его лица не видно за книгой, которую он держит в руках.

Вадим Юрьевич сжимает мое плечо. Дернув им, скидываю его ладонь. Не сейчас.

В эту самую секунду мне хочется совсем другого — остаться наедине с тем, кто отлично чувствует и слышит наше присутствие, но даже не шевелится, продолжая делать вид, что у него в руках невероятно занимательное чтиво.

— Эдуард Михайлович, посетитель, — сообщает ему конвоир.

Забавно. Я мог бы быть Максимилианом Эдуардовичем. Из груди сам собой вырывается нервный смешок.

Мужчина лениво откладывает книгу, садится на кровати, внимательно на меня смотрит. А я на него.

— Ни хрена не похож, — нарушаю тишину первым.

— Да нет, как ни странно, похож, — скалится он. — Ну здравствуй, сын. Познакомиться пришел?

— Типа того, — подтверждаю кивком головы.

— У вас пятнадцать минут, — сообщает конвоир.

Открывает решетку, пропуская в камеру только меня. Сам отходит так, чтобы я его не видел, а вот Каменский остается контролировать ситуацию. Зря, нас все равно закрыли, и он ничего не сможет сделать.

Мы с «отцом» почти одного роста. Я ниже всего на пару сантиметров. Очень удобно смотреть в его зеленые глаза. Я другого сходства между нами не вижу, но мне и этого не хочется. С этим человеком я не хочу иметь ничего общего. Это просто биоматериал, и то не самый качественный.

Напряжение в камере нарастает. Вокруг нас словно появился плотный пузырь, заглушающий внешние звуки. Игра в молчаливые гляделки затягивается.

Я сжимаю в руке костыль, который был взят с собой с другой целью. Его у меня не отобрали. Будут умнее.

Перехватываю его удобнее и со всей дури, что во мне сейчас есть, наношу снизу удар прямо ему в челюсть.

— Макс! — раздается крик Каменского.

А мой «отец» мешком падает на пол. Из его рта стекает струйка крови. Скорее всего прокусил язык. Радует, что несмотря на дезориентацию, он остается в сознании. Значит услышит.

— Это тебе за мать! — заношу костыль для еще одного удара, но меня скручивает влетевший в камеру конвоир и под «Осторожнее, осторожнее с ним» от Каменского тянет из камеры.

Меня, как котенка, швыряют в руки Вадима Юрьевича.

— Дурак. Ой, дурак, — нервно смеясь, он прижимает мою голову к своему плечу. Тяжело дыша, позволяю себя успокаивать таким непривычным способом. — Полегчало?

— Не знаю пока, — отстраняюсь от мужчины.

— Как я сразу не догадался, зачем тебе эта встреча? Ладно, — хлопает меня по лопатке, — поехали отсюда и матери ничего не говори. Она нас с тобой обоих отметелит тогда твоими же костылями.

— Это точно, — пришла моя очередь нервно рассмеяться. — Что мне за это будет?

— Ничего не будет. Я решу, не заморачивайся.

Благодарно кивнув ему, сажусь в машину. От адреналина прилично потряхивает. Закрываю глаза, стараюсь выровнять дыхание.