Она моя…

На одном мероприятии, совершенно тупом, честно говоря. В очередной раз в поисках тем я поперлась на концерт в Дом Оперы. Я даже не помню, что это было… Какие- то дети устроили показательное выступление в честь отбывающих на фронт военных –  дико политизировано и примитивизировано, как это обычно бывает со всем, что связано с официальной пропагандой и детской самодеятельностью.

Там, в фойе, я и увидела Его. Даже не увидела, нет. Помню, как сердце ушло в пятки, когда к прозрачным дверям ярко залитого солнцем зала подъехали три шикарные машины и из центральной двери легкой походкой выпорхнул Он. Высокий, уверенный в себе, расслабленный, невыносимо красивый –  темно- пепельные густые непослушные волосы, светлая кожа, легкая щетина, голубые глаза. Он был в джинсах, расстегнутой небрежно на шее темной рубашке и пиджаке в стиле кэжуал. Такой, непринужденный красавец, смотревший на всех одновременно и добродушно, и снисходительно, потому что понимал с детства –  равных нет и не было. Не от кого ждать конкуренции. Его охранники вмиг собрали вокруг него невидимый щит недоступности, хотя он со всеми был максимально приветлив.

В тот день я в числе еще сотни других гостей этого нелепого мероприятия смотрела на его истинную звезду. Именно на него пришли поглазеть все эти люди, как бы умилительно маленькие детишки ни пели патриотические песенки о Сирии, на Него –  самого популярного и желанного мужчину в сирийском правящем классе, неофициальное лицо режима, одного из самых влиятельных его теневых руководителей, самых амбициозных и перспективных. Тридцатилетний красавец, он не сходил ни с местных, ни с западных таблоидов. СМИ его любили и ненавидели, потому что именно он с легкостью ими дирижировал, как хотел, являясь негласным руководителем сирийской пропаганды, одним из авторов и хранителей его идеологии. И при этом ни одного интервью, ни одного слова прессе. И если и был в Сирии человек, более обожаемый или ненавидимый, чем Президент, то это был его неофициальный родной племянник Васель Увейдат. Я смотрела на него и понимала – вот Он нужен мне для интервью. Смогу его получить –  выиграю джек пот.

Меня он даже не заметил, конечно. Быстро проследовал с организатором этого глупого торжества в зал. Да и чего я ждала? Знаете, когда видишь таких мужчин, невольно хочется, чтобы они пробежали по тебе хотя бы легкой, небрежной улыбкой. О таком обычно помнят годами. Это то, что тешит женское эго. Ради чего мы красимся, одеваемся и прихорашиваемся, кто бы что ни заливал, что делается это исключительно для себя.

Влада задумалась, машинально поправила волосы, словно прихорашиваясь, словно действительно воспоминания переносили ее в тот день и в тот зал.

– Не то, чтобы я была в себе не уверена.