Моя новая маска

Странную фуру почти на встречке, которая, вихляя, летела по двойной сплошной я заметила сразу: «Пьяный что ли?!»

Больше я в общем-то ничего подумать не успела. Резко вильнув, этот идиот вывалился на встречку полностью и на хорошей скорости впечатал в мою «Тойоту» все десятки тонн своей «Скании». Последнее, что я запомнила — вкус крови во рту и как хрустит моя грудная клетка… И даже «маска силы» мне не помогла…

Глава 3

Привкус крови во рту был омерзительным. Болело тело, но болело странно, не грудная клетка, хотя я четко помнила, как она крошилась, а левое бедро и вся нога почти до самой щиколотки, казалось, что там содрали кожу. Сильно саднил разбитый локоть, но мысли были ясные, наверное, двойной кофе помог. Я с трудом открыла глаза, а потом от удивления открыла еще шире — это — совершенно точно не больница!

Под высоким потолком, на широкой полосе лепнины, в ярком свете медленно-медленно колыхались клочья паутины. Абсолютно точно это был не свет фонаря. Я дернулась и, чувствуя странную легкость тела, села на кровати.

Чужая, незнакомая и обшарпанная комната. Потолок покрыт частой сетью трещин, в центре крюк, на котором, похоже, когда-то висела люстра, пустой зев камина, чуть дальше по стене стол с двумя стульями, в углу темнеет громада шкафа. Два больших окна в пол занавешены чем-то вроде драной мешковины. Неровно и небрежно сшитые куски одной «шторы» были сдвинуты и сквозь пыльное стекло комнату заливал яркий, режущий глаза лунный свет.

Спустив ноги с кровати на покрытый несколькими слоями грязи паркетный пол, я уловила краем глаза в углу комнаты какое-то шевеление. Невольно дернулась в ту сторону и сообразила, что одна дверца шкафа — зеркальная. Начав смутно о чем-то догадываться, прошлепала по полу, ощущая под ногами крошки, песок и какой-то мусор и уперлась руками в холодное стекло зеркала.

Тощая девица лет шестнадцати, с темными длинными волосами и испуганным лицом смотрела мне прямо в глаза, четко повторяя каждое движение. Мешковатая сорочка без рукавов из ветхой фланели доходила до середины икр.

Я зябко поежилась, обхватила себя руками — в комнате было очень холодно, и то же самое сделала девица в зеркале. Я зашипела от боли — то, что мне сперва показалось грязью, покрывающей левое предплечье, на самом деле было широкой подсыхающей ссадиной. Смутно о чем-то догадываясь, задрала повыше сорочку — на левом бедре красовалась такая же подсыхающая рана и десятки косых параллельных царапин спускались почти до щиколотки.

Я отвернулась от зеркала и вернулась в кровать, укуталась в одеяло и попыталась думать. Как ни странно, голова была ясная, но место и тело, в котором я очнулась, четко объясняли мне что это не мой мир.