Моя Нирвана

 — Ты просил перенести бой, назначенный на пятницу. Я договорился с выступающими, хотя было не просто.

Ах да, еще же пятница. Лиза идет в ночной клуб Ильи.

Снова перед глазами встает Бестия в нижнем белье. Трусы и лифчик — это все равно, что купальник. Когда я последний раз видел Лизу в купальнике? Не помню. Она уже давно не ездит с нашей семьей на море.

— Попей водички, — Сеня бросает мне бутылку. Ловлю ее в воздухе, открываю и жадно припадаю к горлышку.

Жидкость помогает немного успокоиться. Я выпрямляюсь и уже дышу спокойно.

— Еще несколько ребят изъявили желание покататься в Раменском.

— Организуй.

Арсений кивает.

— Уже. Но, кажется, там меняются менты. Нужно будет договариваться с новыми.

Час от часу не легче. Я только и успеваю, что договариваться с полицейскими. Почему-то они постоянно меняются. И чем дальше, тем менее они договороспособны. Вроде им стали прижимать хвосты и брать деньги с таких, как я, стало сложнее.

— Узнай, кто теперь будет, я попробую на них выйти.

— Окей. — Сеня уходит, и я тоже слезаю с ринга и направляюсь в свой кабинет. Там я достаю из шкафа чистые вещи и иду в душ, который у меня же в кабинете и находится.

Я хорошо выпустил пар, а прохладная вода окончательно собрала мои мозги в кучу, но вот в груди все равно неприятно щемит. У Лизы есть какой-то фантастический талант выводить меня из себя и действовать мне на нервы. Ни один человек в мире больше так не может. Бестия — мой персональный раздражитель.

Черт, у меня теперь эта картина Лизы в белье рядом с ее недопарнем еще долго будет стоять перед глазами.

Да чтобы я еще когда-то что-то для нее сделал!

Чтобы я еще хоть раз что-то ей купил!

Чтобы я еще хоть раз перед ней за что-то извинился!

Намеренно буду отравлять ее жизнь, а она будет умолять меня о пощаде. Вот только я не пощажу.

Стерва, сука и дрянь — вот кто она. Всегда такой была и всегда такой будет.

Выключаю воду, вытираюсь полотенцем, одеваюсь в новую одежду и еду домой. Сегодня вечером мама возвращается из больницы, а завтра Ира с Лешей прилетают из Лондона.

Как только я переступаю порог квартиры, тут же слышу голос отца:

— Миша, это ты? — кричит откуда-то со стороны кухни.

— Да. — Громко отвечаю и снимаю кроссовки.

Ну а кто еще это может быть, если мама в больнице, а Ира с Лешей в Лондоне? Хотя, может, он ждет свою дочурку.

Мою в ванной руки и иду на кухню. Отец в фартуке режет мясо. Я на секунду зависаю, глядя на эту картину. В нашей семье папа у плиты — это такая же редкость, как солнечное затмение.

— Что ты делаешь? — ошарашенно спрашиваю.

— Готовлю ужин к маминому возвращению. Хочу запечь мясо по-французски и картофель с розмарином в духовке. Присоединишься? — и он указывает мне головой на неочищенный картофель в прозрачном пакете возле раковины.