Моя Нирвана

Лицо Эмили вытягивается в удивлении. Несколько секунд она хлопает глазами, а я понимаю, что впервые с того момента, как узнал правду, вот так просто взял и сказал ее вслух постороннему человеку, как будто быть усыновленным — это что-то само собой разумеющееся.

— Усыновленный? — переспрашивает.

— Да. Меня усыновили, когда мне было три года.

— А почему? — осторожно уточняет.

— Моя настоящая мама погибла, отца у меня не было, и подруга моей родной матери усыновила меня. У меня родители, одна младшая сестра и один младший брат. Папа адвокат, а у мамы строительный бизнес. Сестра учится в университете на факультете политологии, а брат еще в школе.

— И ты всегда знал, что тебя усыновили?

— Нет, я узнал об этом несколько лет назад.

— То есть, ты думал, что они твои настоящие родители? — продолжает допрос.

— Да.

— И у тебя даже подозрений не возникало?

— Нет. Меня любили и растили, как родного ребенка.

По ее лицу видно, что она все еще удивлена.

— Ладно, — продолжает. — Следующий вопрос. Почему ты решил переехать из Москвы в Лондон?

— У меня случились крупные проблемы, из-за которых я потерял свое любимое дело. Мне больше нечем было заниматься в Москве, а мой друг владел рестораном в Лондоне. Ну и он предложил мне стать управляющим. Я согласился и переехал.

Эмили удовлетворенно кивает головой.

— Еще один вопрос. — Смотрит ровно мне в глаза. — Как ее зовут?"

"— Кого? — не сразу понимаю я.

— Девушку, которая стоит между нами.

Теперь моя очередь удивляться.

— Да брось, Майк, — слегка смеется. — Я же не тупая и прекрасно чувствую, что есть другая девушка, из-за которой ты не можешь сблизиться со мной.

Я медлю пару десятков секунд. Весь вид Эмили говорит о том, что она ждет от меня ответа.

— Ее зовут Елизавета, — отвечаю. — Элизабет по-английски.

— Надо же, как наша королева.

Я хмыкаю.

— Как вы с ней познакомились? — снова пристально смотрит.

— Я всегда знал ее.

— В смысле? — не понимает.

— Я знаю ее всю свою жизнь. Я не помню себя без нее.

Эмили с пониманием кивает.

— Почему вы расстались?

Мне уже не нравится отвечать на ее вопросы. Они слишком личные и они слишком бередят раны.

— Слушай, давай есть?

Я снова берусь за вилку и начинаю нанизывать спагетти.

— У меня осталось всего два вопроса! — она накрывает мою ладонь своей, останавливая попытку намотать пасту. — И я обещаю, что отстану от тебя!

Я нетерпеливо смотрю на нее.

— Так почему вы расстались?

— Из-за определенных обстоятельств.

— Каких?

— Это и есть второй вопрос?

— Нет, это уточнение первого.

— Важных, — отвечаю резко. — Были очень важные обстоятельства, из-за которых мы расстались.

— Хорошо, — быстро кивает. — И теперь последний вопрос, Майк. Какая из всех твоих татуировок посвящена ей?

Я замираю.