Моя Нирвана

Там изображен феникс, возрождающийся из пепла. Он не несет для меня абсолютно никакого смысла. Просто понравился рисунок, поэтому я его набил."

"Я сказал себе «Стоп» и перестал делать татуировки в 23 года, когда набил последнюю под ребрами. Рисунки на теле — это своего рода наркотик. Сделаешь один, и дальше уже сложно остановиться. Но я себя заставил.

Сейчас, когда Лиза с таким усердием рассматривает изображения на моем теле, я задаюсь одним-единственным вопросом: зачем я изрисовал себя непонятно чем, если все это не имеет для меня никакого значения?

Просто родители никогда не запрещали, вот я и игрался. У папы с мамой тоже есть татуировки. Их значение никогда в нашей семье не обсуждалось, но, насколько я понимаю, определенный смысл они для родителей несут. Может, поэтому родители и разрешали мне набивать на своем теле все, что я хотел.

Рассмотрев все рисунки на моей спине, Лиза склоняется к ней и аккуратно целует. От одного легкого прикосновения ее губ желание снова накатывает на меня такой мощной волной, что аж приходится задержать дыхание.

— Остановись, — прошу тихо.

— Почему? — продолжает целовать, теперь слегка покусывая кожу зубами.

— Потому что я снова тебя хочу, а у тебя только что был очень болезненный первый раз.

— А вдруг второй раз будет не таким болезненным? — мурлычет мне на ухо.

— Безусловно, но не сейчас, а через пару дней.

— Я хочу сейчас, — кусает меня за мочку уха.

— Ненасытная Бестия, — смеюсь.

— Да-да, — охотно соглашается. — Я твоя Бестия.

Перехватываю ее рукой за талию и укладываю на кровать, а через секунду уже оказываюсь сверху.

— Ты моя Нирвана, — произношу, глядя ей в глаза. — С тобой чистый кайф, а без тебя ломка. Так всегда было. Поэтому я и пошел сравнивать наши ДНК. Жалею, что не сделал это раньше. И почему ты столько лет знала и молчала?

— Потому что я понимала, что это тебя убьет. — Осторожно отвечает. — Так ведь и было, Миш.

Я опускаюсь лбом ей на плечо.

— Да… В тот момент мой мир рухнул. Я всю жизнь жил во лжи, мне было сложно это принять. — Я снова пристально смотрю на Лизу. — Но если бы ты рассказала мне сразу, как узнала о моем усыновлении, мы с тобой уже пять лет могли бы быть вместе, между прочим!

— Ну нет, — категорично заявляет и в подтверждение своих слов качает головой. — Пять лет назад мне было 16, а тебе 20. Я еще училась в школе, а ты уже менял девушек, как перчатки. Вряд ли я была бы тебе интересна в тот период, учитывая, что каждый раз, когда я слышала слово «секс», тут же краснела.

— Была бы, — однозначно заявляю. — Ты всегда была мне интересна. А что касается секса, то я бы подождал твоего совершеннолетия.

— Пффф, — фыркает и тут же громко смеется. — Ты? Два года без секса? Не верю!

— Очень зря, — заявляю на полном серьезе.