Моя Нирвана

К Сероглазой бестии я еще обязательно вернусь. Мы с ней не договорили.

Когда я захожу в папин кабинет, он уже сидит за рабочим столом. По нему видно, что он очень устал: лицо блестит жирным блеском, а глаза потухли. Я знаю, что у отца в его адвокатской фирме сейчас очень сложное дело, которое он ведет лично. А еще и маму вчера в больницу увезли. Папа сильно из-за этого перенервничал."

"Я сажусь на стул напротив стола. Папа что-то ищет в ящике, а затем достает пакетик с травкой, который домработница вчера нашла в моей комнате и отдала родителям. Отец зажал его между указательным и средним пальцем.

— Вчера у нас получился очень эмоциональный вечер, и мы даже толком не поговорили. Откуда это у тебя?

Я молчу и тру переносицу.

— Или ты скажешь, что это не твое? — его правая бровь взлетает вверх.

— Мое, — честно отвечаю.

— И что ты с этим делал?

— Ничего, — я вздыхаю. — Пап, я не наркоман, клянусь тебе. Эту траву я хотел покурить, но так и не покурил. Кинул в ящик и забыл. Вспомнил только вчера, когда поднялся скандал.

Отец кладет пакетик с марихуаной на ладонь и как бы пытается его взвесить.

— Тут меньше ста грамм, — наконец изрекает. — Для марихуаны крупный размер идет от ста грамм, так что тебе повезло, твое наказание будет не таким строгим, как могло бы. — Отец подбрасывает пакетик с травой на ладони и продолжает голосом обвинителя: — Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка без цели сбыта наркотических средств в значительном размере наказываются штрафом, либо обязательными работами, либо исправительными работами, либо ограничением свободы на срок до трех лет, — он делает драматичную паузу, — либо лишением свободы на тот же срок.

Ну понятно. Сейчас начнутся нравоучения отца-юриста. Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди, готовый выслушать все, что он скажет.

— Ты ранее не судим, — продолжает, — и при условии, что у тебя будет хороший адвокат, ты будешь сотрудничать со следствием и сдашь тех, кто продал тебя марихуану, сможешь отделаться условным сроком или даже штрафом. Но тем не менее на тебе будет висеть судимость. — Он произносит это таким тоном, будто выносит мне смертный приговор.

Отец небрежно бросает на стол пакетик и облокачивается на спинку большого кожаного кресла. По нему видно, что он сильно измотан. Распереживался вчера из-за мамы. В его черных волосах будто добавилось седины. Папа внимательно смотрит на меня несколько секунд и спрашивает:

— Миш, вот скажи мне, ты вообще как эту жизнь жить собираешься? Тебе 24 года, тебя уже четыре раза отчисляли из института, ты зарабатываешь на жизнь нелегальными ночными гонками и подпольными боями без правил, в которых людей избивают до состояния комы.