Моя (не)зависимость

– Алексеем? – сипло переспросил Зверь, прокашлялся и ворчливо заметил: – То есть другого имени не придумали?

– А папа сказал, что это самое лучшее имя, – насупилась Кира, – а мама сказала, что если у меня будет еще братик, то назовем Славиком. Потому что Вячеслав тоже хорошее имя. И дедушки у меня самые лучшие! Вот!

– Да никто и не спорит, принцесса! – ласково заговорила теща, сдвинула телефон бати так, чтобы мы с Кирой видели их всех. Но я наблюдал за лицом тестя. И заметил кучу эмоций, которые Зверь не сразу успел скрыть.

– Слышь, бать, да не расстраивайся! Будем Лехой звать, чтобы не путаться, – хохотнул я, обращаясь к тестю.

– Слышь, Киря! – ворчливо начал Зверь, а я ждал вердикта.

Заверин вздохнул, не сводя тяжелого взгляда с объектива, бабушки и папка молча ждали.

– Спасибо, Кирюх, – пробормотал батя, глядя на нас с Кирой. – За внука.

Я молча кивнул. Слова были лишними. Да и я-то что? Тут вся заслуга Леськина. Она рожала всю ночь, пока я метался по коридору роддома, а Кирюшка тихо сопела в кабинете главврача на диване. Дочка отказалась остаться у Ноны. Пришлось Ноне собраться и примчаться на работу.

Но это все мелочи. Главное, у нас в семье пополнение! Одним мужиком стало больше. Алексей Кириллович Пчелкин родился крепким богатырем, чуть больше четырех килограмм весом и шестьдесят сантиметров ростом.

Кира болтала с бабушками всю дорогу до роддома, где ее должна была встретить Нона и забрать к себе. Туда же скоро должны были приехать наши с Лесей родители. Если судить по видео, то наши старички торчали на улице перед домом Заверина, а, значит, совсем скоро отправятся в путь и будут у нас через несколько часов.

Увидел входящий вызов от Семена. Друг в последние пару лет прочно обосновался в городе и работал со мной, помогая развивать небольшую, но перспективную компанию по поставке спортинвентаря, безбожно подкалывал меня с самого утра. Я сбросил вызов, позволяя дочке болтать с бабушками в свое удовольствие. Видел, как Кира скучала по старикам, а они по ней. Разумеется, мы часто бывали в деревне, а в летние месяцы практически безвылазно жили там. Но моя дочь очень любила родных и тянулась к ним всем сердцем. А потому могла вести разговоры с бабушками и дедушками практически часами напролет.

Семен вновь позвонил. Пришлось ненадолго прервать разговор с родней и ответить Семе.

– Слышь, Кирюха, вот ты подумал, как пацан будет чувствовать себя, отмечая денюху восьмого марта? – ехидничал друг, я лишь сокрушенно покачал головой.

– Сема, во-первых, не восьмого, а шестого, – заметил я, – А во-вторых, пошел в задницу. Я погляжу, когда твои пацаны родятся. Если вообще пацаны будут.

– Тьфу тебе в глаз три раза, Гром! – открестился друг. – Моя холостяцкая берлога не нуждается в женской руке.