Моя (не)зависимость

Кирилл отстранился всего на миллиметр, чтобы включить воду нужной температуры. А я, дрогнувшими пальцами, перехватила флакон с мужским гелем для душа. Я не думала о том, что мои волосы не успеют просохнуть до ужина, и все наши с Киром близкие поймут, чем именно мы занимались в доме Пчелкиных. Все, о чем я думала: быть максимально ближе к моему Грому.

В какой-то момент флакон с гелем отлетел в сторону, а мои руки заскользили по напряженным мышцам моего мужчины. Я боялась взглянуть в его глаза. Боялась утонуть в них. Потому что знала: стоит посмотреть, и я перестану существовать. Потому что в этом красивом взгляде было слишком много жажды и нетерпения. И да, любви. Огромной, сумасшедшей любви.

– Лисенок… – хрипло шепнул Кирилл."

"Его уверенные теплые пальцы коснулись моей щеки. И я не удержалась. Мои ресницы дрогнули, взметнулись вверх. Взгляд моего мужчины обжигал, обещал, пленил, подчинял себе. И я, точно завороженная, потянулась к нему.

Стоило оказаться в крепких руках Грома, как весь мир исчез. Остались лишь мы, наши ощущения, наша близость, жаркие прикосновения и жадные поцелуи.

Я и не помнила, как мы не вышли, а буквально вывались из душевой кабинки, а потом чудом добрались до постели. Кирилл крепко, но бережно удерживал меня своими обжигающими ладонями, зафиксировал руки над головой, словно не позволял касаться его влажной от воды кожи.

– Кирюш? – простонала я, но я была уже потеряна, оторвана от реальности.

Обжигающие прикосновения, легкие укусы, жадные поцелуи моего сумасшедшего мужчины превратили мой разум в густой кисель, и я сдалась. Подчинилась его желаниям. Послушно принимала любые ласки, даже самые откровенные.

Раньше наши занятия любовью выбивали почву из-под моих ног. Сейчас все стало еще более остро и прекрасно.

Губы Кира задержались на моей груди. Я бы хотела зарыться пальцами в волосы Грома. Я так любила то ощущение мягкого шелка, что рождалось у меня, стоило погрузить пальцы в русые, чуть отросшие пряди. Но Кирилл по-прежнему держал мои ладони, теперь уже фиксируя их одной рукой.

Я прогнулась в спине, неосознанно пытаясь быть ближе к Киру. Мои бедра раскрылись навстречу напряженной и возбужденной плоти.

Но мой Пчелкин лишь гортанно, приглушенно рассмеялся. Его обжигающая ладонь заскользила по моим ребрам, животу и вдруг накрыла самое потаенное местечко, где было влажно и жарко. И совсем не от воды в душе. А от того, что я безумно хотела Кира.

Влажный язык Кира заскользил ниже, вслед за рукой, снимая водяные капельки, оставшейся после нашего экспресс-купания. Разумеется, я понимала, что именно намерен сделать мой Гром. Эти порочные, даже развратные мысли заставляли мое тело трепетать еще больше, а щеки залились румянцем от смущения.