Моя (не)зависимость

Да разве же рука поднимется?

Мелькнула мысль рассказать крестному. Дядя Леша точно запрет Леську на месяц в своей комнате.

Но ведь и для меня это наказание – не видеть ее.

Так что нет, никто и не узнает, что моя вредная Алексия гоняла на мотоцикле, еще и без шлема.

Руки до сих пор тряслись, а перед глазами – кровавая картинка с переломами и раскуроченным байком. Плевать на байк! Слава богу, Леська невредима.

Пока она плакала, шмыгая носом и вытирая щеки рукавом рубашки, обнимал ее, гладил по спине.

Говорить было тяжко. Да и что сказать, если все слова уже произнесены?

Не доверяет она мне. Не верит, пусть и тянется. И от этого хреново на душе.

Понимал, что нужно время, чтобы привыкла, чтобы осознала до конца, чтобы уяснила своей хорошенькой головкой и не тупыми мозгами, что я весь принадлежу ей одной. Каждой клеточкой принадлежу. Уже даже не себе, а ей. Целиком. Сделаю, что захочет. Скажет пустить себе пулю в лоб, молча сделаю.

А здесь… Ну какие могут быть Ленки? Да даже во сне вижу только Леську!

Мать, вон, в который раз смеется надо мной, что по ночам болтаю, зову ее, Лисенка. Уже ни для кого не секрет. Все знают, все видят.

Только Леська, упрямая ослица, отказывается мне верить.

– Ты, правда, с ней не спал? – всхлипнула, а в глаза не смотрит.

Но хоть не отстраняется, льнет ко мне всем телом. А я, несмотря на всю злость, ярость, обиду, панику, уже готов – хоть гвозди членом заколачивай.

Мысленно выругался. И как дальше быть, если двигаться нет сил? Вернее, силы есть, но все они направлены на то, чтобы удержать руки от любимой. Чтобы не переступить ту черту, которую опасно переступать. Потому что возьму Леську прямо здесь, под гребаным деревом желаний, как в первый раз.

Но, черт подери, день ведь! По трассе может проехать кто угодно. Нас не видно с дороги, да и Леськина тачка надежно укрывает, но, елки-палки, опять ведь уложу девчонку на землю!

– Конечно, спал! – усмехнулся я, намереваясь вызвать Леську на ссору. Кто знает, если будет ругаться со мной, так меня хоть попустит немного?

– Врешь же? – прищурилась Алексия.

– Конечно, вру! – вздохнул я. – Вот скажи, как ты это себе представляла? Я весь такой в мазуте и бензине трахаю Ленку среди бела дня? Когда ты или кто угодно можете появиться в нашем доме? Так?

– Не ори на меня! – упрямо поджала губы Леська.

– Я не ору! – возразил я. – Я просто с трудом сдерживаюсь, чтобы не отшлепать тебя, Лесь! Ну как ты могла сбежать? Еще и на байке! Я весь поседел, пока смотрел, как ты на нем уматываешь! Он же тяжелый для тебя! Да ты могла влепиться в ближайший забор! И без шлема! Я, млять, злой, Лесь! Злой, как черт!

– Тогда какого лешего Ленка делала у тебя в комнате?! – выкрикнула Алексия и руки скрестила на груди.