Моя невыносимая

Ему надо с рестораном для свадьбы помочь.

— Кариму? — удивляется Эльдар.

— Ему, — кивает Громов. — Вы с Валерией Андреевной можете ему с этим помочь. Да, Валерия Андреевна?

— Да, Егор Владимирович, — сверлю начальство недовольным взглядом. Соглашаюсь, потому что от моих пустых возмущений, все равно, толку будет ноль.

— Вот и славно, — Егор вымучено вздыхает и возвращается в директорское кресло. — Ну, где твой чай? — устремляет на меня взгляд карих, спокойных глаз.

— Эльдар, — разворачиваюсь к Амирову. — Будь добр, сходи на бар и напомни им про чай для Егора Владимировича.

По глазам вижу, что парень хочет мне возразить, но взглядом даю понять, что делать этого не стоит. Парень подходит и останавливается. Его широкие плечи, равняются с моими. И я дергаюсь от неожиданности, потому как он наклоняется и произносит: — Что нибудь еще? — опасливо понижает голос.

— Спасибо, это все, — отвечаю, натянув улыбку и жду, когда за ним закроется дверь.

Громов провожает парня взглядом и пытливо прищуривает свои глаза: — Между вами что-то есть?

— Откуда такой вывод? — нервно закусываю губу.

— Когда он появился здесь, ты сразу изменилась. Даже интонацию смягчила, — выдает свой аргумент.

— Глупости, — фыркаю я. — Просто не хочу нагнетать обстановку. Нам и так с ним трудно ужиться.

— Судя по тому, как беспрекословно он пошел исполнять твое поручение, то не так уж и трудно, — усмехаясь, складывает руки на груди.

— Егор, мне давно не шестнадцать, чтобы пускать слюни на мальчиков, — возвожу перед ним тупую стену безразличия. — Возраст, так сказать, уже не тот, — цокаю каблуками по паркету и приземляю пятую точку на диван.

— Хотелось бы верить, — дергает бровью. — Сам он парень не плохой. Но вот его семья…

— А что с его семьей? — спрашиваю, будто бы промежду прочим.

— Строгие мусульмане. Они не позволят ему связать свою жизнь, с обычной женщиной.

— А, ну да, — мягко откидываюсь на подушку. — У них ведь, надо после свадьбы плясать с окровавленной простыней. Потом, бедную девушку замотают в хиджаб и пиши пропало. Вся ее жизнь будет строиться на рожании отпрысков, готовке, и удовлетворения потребностей ее мужа, — бросаю еще один минус в копилку недостатков Амирова.

— Ну, скажем так, в рождении детей ничего плохого не вижу, — ровно отвечает на мой выпад.

— В детях и я ничего плохого не вижу. А все остальное — это потребительское отношение к женщине. Никакого тебе права выбора и свободы действий.

— В этом ты права. И все же, я тебя попрошу не делать никаких глупостей.

— В смысле? — наивно хлопаю глазами, делая вид, что не понимаю, о чем он.

— Лер, ты умнее, чем хочешь казаться, — архитерпеливо отвечает Громов. — Так что не строй из себя недалекую дурочку.