Моя невинная девочка

Он с улыбкой приобнимает ее за талию, а я хмурюсь, потому что меня накрывает самая черная из всех ревностей. Хочется грубо сбросить руки Илоны с плеч моего мужчины, и потребовать, чтобы не прикасалась. Она наконец отлипает от него и восхищенно смотрит в глаза.

– Как у тебя получилось?

– У меня всегда все получается, – самодовольно заключает Макар. – Но ты предупреди своего Степочку, чтоб в тот притон больше не совался. Следователь непрозрачно намекнул, что следующий залет уже закончится печально. У них достаточно материала, чтобы закрыть твоего друга.

– Я поняла. Спасибо большое!

– Да ладно, – отмахивается Макар и под восхищенным взглядом своей помощницы следует к приемной мимо моего стола.

Я подскакиваю на месте.

– Привет, Макар.

– Доброе утро, – бросает он, не глядя на меня, и проходит мимо, а я, наполненная разочарованием, медленно стекаю на стул."

"Непроизвольно бросаю взгляд на Илону, которая, слегка нахмурившись, наблюдает за этой сценой. Тяну улыбку, но ни черта толкового не выходит. Смотрю на закрытую дверь приемной. Вот так, значит, обижаются, именитые адвокаты? А что насчет того, что он уже взрослый мужчина, и ему вроде как не пристало так себя вести? Скисаю, потому что понимаю причину его поведения. Знаю, что поступила некрасиво, проигнорировав, по большому счету, мнение своего мужчины. Просто пошла в обход него. Меня все еще бомбит, потому что он хочет принять решение о том, в какой сфере мне работать. Но при этом я понимаю его желание уберечь меня от ужасов, которые может привнести в мою жизнь уголовка. Я всю ночь анализировала, думала о том, какой же выбор сделать, и поняла, что я еще совсем не знаю юриспруденцию, если мечусь из одной сферы в другую. Может, бабушка права, и это тот случай, когда нужно найти компромисс со своим мужчиной? Та же Богомлова, например, повстречала своего будущего мужа, когда уже работала в прокуратуре, и у Виктора просто не было возможности повлиять на ее выбор. Но он сам сказал, что запретил бы, если бы она позволила. А так ли я хочу в уголовное производство, как мне кажется? Может, причина действительно лишь в том, что дело родителей закрыли, так и не расследовав?

Поднимаюсь из—за стола, когда меня посещает осознание того, что вот эта молчаливая ссора с Макаром приносит мне гораздо больше боли, чем невозможность работать в уголовке. Прихватываю папку с делом, вхожу в приемную и улыбаюсь Марине.

– Привет. Макар у себя?

– Привет. Да, но сказал никого не пускать.

Я теряюсь от такого заявления. И меня не пускать? Обидно так, что в горле даже образуется горький ком. Я же не все, мне можно. Или я уже лишена такой привилегии?

– А можно спросить у него? Может, меня примет? У меня срочный документ, – вру я.

– Оставляй документ, я занесу.