Моя несносная девчонка

Где я — корыстная дрянь, а это чудо в перьях — отчаявшаяся защитница любви.

— Чего молчишь? Цену набиваешь?! Сколько?!

«Пять миллионов! Если в долларах, я еще буду громко плакать при расставании, утираясь зелеными бумажками. Мне как раз на все хватит. Ей не жалко для любви, а мне очень даже хорошо!» — весело помечтала, продолжая наблюдать за каждым кустом, деревом, чего-то ожидая. Например, Орлова и ее отца со шпагой справедливости. Ага…

— Если так нравится Юрий, советую напрямую сказать, а не избавляться от его пассий и ждать чуда. Оно никогда не произойдет, если плевать в потолок, — начала разговор, заостряясь на ее лице, чтобы видеть изменения.

— Замолчи! Ты ничего не понимаешь!

— Советую успокоиться и…

— Такая дешевка как ты недостойна его мизинца! Продажная грязная…

«Приехали! И вот как тут будешь понимающей и доброй?!»"

"Осмотрелась по сторонам, еще раз убеждаясь, что камер нет в этой глухой зелени, и пошла на нее. В голубых бездонных глазах красавицы увидела удивление, а потом страх, в момент, когда пальцами с силой вцепилась в подбородок, не позволяя двигаться и вбивая ее спиной на прутья беседки, не забывая второй рукой схватить за волосы, оттягивая вниз.

— А теперь, ядовитый ангелочек, внимательно меня послушай. Еще раз… грубо скажешь про меня и останешься без своих чудесных золотых волосенок. Поняла? И поверь, тебя никто не спасет.

— Я все расскажу Юре… — прохрипела она.

— Тут камер нет, ничего не докажешь. А я вот… прямым ходом направлюсь к Орлову, и у него на груди с соплями и слезами буду рассказывать о том, как ты меня унижала и предлагала три миллиона. Как думаешь, кому он поверит?

— Ты его не любишь!

— Оправдываться и доказывать обратное не собираюсь! Не твое дело! Пока мы с ним, ты можешь только в сторонке кусать кулачки. Посмеешь приблизиться или натравить кого-то на меня, и я тебя достану хоть из-под земли.

— Ты мне угрожаешь?

— Я? Нет. Гарантирую нашу встречу в темном переулке.

— Да ты… Ты кто такая?

— Та, кто свое ни за какие коврижки не отдаст. Понятно объяснила? Или… — дернула сильнее за волосы, чтобы вот точно дошло, — повторить?

Со слезами на глазах девушка кивнула и, как только отпустила, рванула к дереву. Злилась. Ее грудь ходила ходуном, а в глазах полыхала синим пламенем обида.

— Надо же… и что в тебе нашел? Ты же дикарка!

— Во мне? Честность. Но тебе не понять, — вежливо отчеканила, пытаясь при этом быть вежливой. Чтобы проблем себе еще больше не нажить.

— Откуда тебе знать? Меня все любят, обожают…

— Ага, как коровы сено.

Тут она топнула ногой, что очень повеселило. Вроде замуж хочет, а до сих пор топает как капризный ребенок.