Моя (не) родная

Попыталась подняться, но он тут же толкнул меня обратно. Убрал руки, но продолжал возвышаться надо мной.

– Что у меня есть ребёнок!

– У тебя нет ребёнка, – отрезала я. – Нет и никогда не было!

– Н-да? – его голос стал опасно вкрадчивым. Он опять склонился надо мной. Невзначай коснулся моих волос.

Мне стоило больших усилий не отстраниться от него. Исходящая от Данила энергия подавляла волю, сметала защитные барьеры, рушила оборонительные стены и превращала меня в беспомощную девочку.

– Да.

– Хочешь сказать, отец твоего сына не я?

И тут во мне что-то сломалось. Обида, переживания, ожидание – всё вырвалось наружу. Но не со слезами, а с яростью.

– Не ты, – ответила я с уверенностью, не отводя от него взгляда. Откуда-то появились силы для противостояния.

– А если мы это проверим?

– Ты можешь проверять, что хочешь, Данил. Ничего не изменится. – Не обращая на него внимания, я встала. Выпрямилась и смерила его решительным взглядом. – Мирону ты никто.

– Если он мой – я заберу его.

Я усмехнулась.

– Попробуй, – проговорила я четко и уверенно.

Его скулы напряглись, вена на шее вздулась. Это было странно, но чем сильнее я чувствовала его гнев, тем мне становилась спокойнее.

Ничего больше не сказав, я подошла к двери. И всё-таки не смогла уйти, не оглянувшись. Данил стоял на том же месте. Если бы меня попросили описать его тремя словами, я бы ответила, не задумываясь: неукротимость, непримиримость, опасность. Но я дала себе слово, что он меня не сломает, и была намерена во что бы то ни стало сдержать его.

– Мирону ты никто, – повторила я тихо. – Мне тоже.

С этими словами я вышла из кабинета и, ничего не замечая, прошла в кухню. Не успела войти, как наткнулась на беспокойство в глазах мамы, но лишь отрицательно качнула головой, сама до конца не понимая, что это значило.

– Ты сама решила приехать? – Мирон жевал кусок яблока. Схватил со стола ещё один и протянул мне. – Бабушка говорила, что мы позавтракаем и поедем домой. Ты как раз вернёшься. А ты вернулась сюда."

"– Тебе нужно было предупредить меня, что хочешь привезти его сюда, – с плохо скрываемым раздражением обратилась я к маме.

– Я не думала, что вы приедете так рано.

Да, я тоже не думала. Оглянулась на дверь, но Данил за мной не пошёл. Из холла не доносилось ни звука. Складывалось ощущение, что его вообще нет в доме, что стычка в коридоре – плод моего разыгравшегося воображения.

– Ты сказала ему? – мама поставила на стол глубокую тарелку со свежеиспечёнными оладьями.

– О чём?

– Агния, – посмотрела она с укором.

Я проигнорировала её. Вымыла руки и села за стол. Положила себе два оладушка и только потом, глядя, как сын поливает свои сладким сиропом, тихонько сказала:

– Не о чем мне ему говорить, мама. Не о чем. Запомни это и не вмешивайся, пожалуйста.