МОЯ. Не отдам! (СИ)

О нет…

И что же могло покрасить майку Дана в этот мимимишный розовый цвет. Мой пеньюар? Но он же не побледнел ни на тон! Как так вышло! Понятия не имею.

— Может быть, не заметит? — подбадриваю себя. — Чай, не последняя майка.

Быстро завешиваю майку в самый дальний угол сушилки, замаскировав другими вещами и, завернувшись в большое банное полотенце, крадусь обратно, к дивану. Там же нахожу рюкзак, вытягиваю из него трусики и футболку. Размотав полотенце, быстро встаю, натягивая трусики.

Спину обжигает взглядом.

Вроде никого.

Откуда такое ощущение пристального наблюдения?

Почудилось, наверное…

Быстро юркаю под одеяло в надежде заснуть…

***

Свое утро я всегда начинаю с легкой разминки, мягкой растяжки и медитации. Появление полярного здоровяка не повод изменять своим привычкам. Плюс я испытываю потребность успокоиться, потому что произошедшее вчера ночью не дает мне покоя. Всю ночь чертовщина снилась, а как спину жгло, будто этот странный тип меня во сне взглядом сверлил… Кто знает, может быть, так и было. Ведь он точно ходил ночью по дому, его шаги я слышала сквозь сон — размеренные шлепки босых ступней по паркету. Уверена, что он мог передвигаться бесшумно, но шлепал нарочно.

Может быть, хотел меня словить на чем-то? Но я усердно лежала лицом к спинке дивана и делала вид, что спала глубоко. На деле же я просыпалась всякий раз, когда этот ужасный мужчина появлялся в комнате.

То есть несколько раз за ночь!

Измучил он мня капитально.

Не ночь, а сплошная мука.

Поэтому как никогда важно восстановить душевное равновесие, обрести баланс, продышаться.

Музыку для медитации ставлю едва слышно, после разминки вхожу в позу собаки и… понимаю, что нахожусь в комнате не одна.

Более того, неизвестно, сколько это длится, и…

— Хорошо гнешься!

Горячие ладони опускаются на мой зад, похлопывают его по-хозяйски.

Я выпрямляюсь значительно медленнее, чем диктует мое возмущение вторжением в личное пространство.

Просто не хочу показывать говнюку, как сильно взволнована его прикосновениями.

Сразу же вспоминается, как он меня ласкал, как трогал, и как трогала его я… Боже, конечно, он меня вынудил. Фу.

Сама бы я ни за что. Ни при каких условиях.

И вообще, может, это были не оргазмы, а кое-что другое…

Стряхнув руку Дана, выпрямляюсь.

У него сна ни в одном глазу, лицо решительное.

Впрочем, это выражение сердитой лопаты у Дана, кажется, топовое и просто привычное.

И взгляд: не влезай-убьет-злая-собака.

— Чего тебе?

— Завтрак.

Дан подносит к моему носу собственное запястье с невероятно крутыми часами.

— Через двадцать минут я хочу видеть на своем столе завтрак. Сытный, плотный, полезный завтрак. Сегодня позволяю немного опоздать. Завтра, чтобы ни секунды опоздания. Поняла?

Отходит.

Линия плеч, посадка головы, снежный затылок.