Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь

Вымыла посуду, прошла в спальню и возмущенно выдохнула, увидев на своей кровати спящего на животе Аверина. Он был в одних штанах, футболка аккуратно висела рядом на стуле. Ну хорошо хоть не в трусах…

— Эй, разве я не ясно сказала, что ты спишь на диване! — не успела договорить, как ее цепко схватили за запястье и опрокинули на кровать.

— Аверин! Тебе не кажется, что ты обнаглел? — попыталась оказать сопротивление Оля, но он уже подмял ее под себя, крепко обхватив руками и ногами.

— Захотелось немножко с тобой полежать, — сонно пробормотал Аверин ей в макушку. — Ты бы не дергалась, милая, твои коленки прямо напротив моих самых стратегических частей. Ты можешь спровоцировать болевой шок вплоть до потери сознания…

Костя замолчал, и она поняла, что он уже спит. Беспомощно поерзала, но Аверин оказался неподъемным, и ей ничего не оставалось, кроме как обнять его за плечи и закрыть глаза.

Глава 11

— Да, Костя, да… — она таяла под Авериным, а он лишь дышал шумно и хрипло, впиваясь в нее поцелуями. — Еще!.."

"Ей было жарко, хотелось двигаться, но она могла только царапать широкую спину и кусать подбородок, колючий от щетины. Ему очень идет такая, короткая, которой несколько дней. Которая еще не стала бородой, оттого и колется. Зато, когда Костя трется щекой о ее кожу, это так приятно и щекотно…

— Поцелуй меня, — прошептала куда-то в область ключицы, но он не останавливался, и ей было трудно сосредоточиться. А почему он, собственно, молчит? В прошлый раз так рот не закрывался, а сейчас что изменилось?

— Да, милая, да, потрись еще об меня вот так… — промурлыкал Аверин, и Оля открыла глаза.

Ее прямо в жар бросило. Это что, был сон? Ей снилось, что они занимаются любовью с Авериным, она даже стонала во сне. А он все это время бессовестно дрых, навалившись сверху. Вот почему ей так жарко!

Аверин горячий как печка и тяжелый. Кровь разом прилила к щекам — а она еще и ерзала под ним как мартовская кошка! Хоть бы он спал и не просыпался…

— Оля? — Костя привстал на локте, осмотрел Олю, потом себя. Вид у него был изумленный и немного растерянный. — А почему ты одета?

— Потому что обычно я сплю в пижаме, Аверин! — она старалась сохранять достоинство, хоть это было непросто в пижаме с поросятами, лежа под Авериным и прижимаясь к нему всей нижней частью.

— А почему ты стонала? — он уже окончательно проснулся и с подозрением вглядывался в честные Олины глаза.

— Сон приснился, — ей даже не пришлось врать.

— Сон значит, — Аверин лег обратно и вдавился в нее уже более прицельно. — Хороший сон?

— Неплохой…

— Похоже, милая, сны нам с тобой снятся одни и те же, — он обездвиживал одним лишь гипнотическим взглядом черных глаз. — Расскажешь подробнее? Или, может, покажешь?..

Он склонился очень низко так, что касался губами лица.