Не отпущу, моя девочка

— Буква «М»? — Майя тычет пальцем мне в руку. Чуть ниже локтя.

Эта выбитая «М» — максимально тупая история. Я набил ее, как только уехал в Штаты. Нашел в рюкзаке листок, Панкратова на нем от руки написала: «Люблю. М». Оттуда я эту «М» и взял. М — Майя. Потом добил полоску, которая эту букву перечеркивала. Через год свел все на фиг, а еще через год набил заново на том же месте… Просто буква. Ее почерком.

— Что значит? Неужели Майя? — прищуривается, продолжая водить пальцем по моей коже, вызывая тем самым мурашки. — Стоп, это же мой почерк. Нет? Откуда?

Молчу. Клинит немного. Вот эти сраные мурашки, которые только от нее.

Меня так бесит, когда меня трогают. Особенно незнакомые. Ну и естественно, я терпеть не могу миссионерскую позу и вообще все, в которых приходится много соприкасаться друг с другом телами. Догги-стайл и минет — самое лучшее, что придумало человечество, блин.

С Майей немного иначе все было. Ее мне, наоборот, хотелось и хочется лапать, кайфовать, когда она сама до меня дотрагивается. Это всегда буря эмоций. Хороших эмоций.

— Серьезно, я? — не унимается. — Признайся, Сенечка.

Заезжаю на паркинг. Бросаю на Майю недолгий взгляд, она как раз откидывает влажные после дождя волосы за спину.

— Пошли домой.

— К тебе домой. Это важно. Мой дом не здесь, — вздыхает, но не протестует. Если честно, у нее такой взгляд уже, будто она вот-вот уснет.

Поднимаемся на лифте в тишине. Стоим друг напротив друга. Майя переступает с ноги на ногу, чуть подгибает колени, несколько раз поправляет волосы.

— Из лифта направо, — сообщаю, как только открывается кабинка.

Отпираю дверь, пропускаю Майю внутрь и зажигаю свет.

— Поцелуемся? — упираюсь затылком в стену, наблюдая за Панкратовой. Взгляд преимущественно болтается на уровне ее ног и задницы.

— Облезешь, Сенечка.

— Как знакомо, — отталкиваюсь от стены. Прижимаюсь к Майе, обнимаю за талию, замыкая ладонь в замок на ее животе. Вдыхаю запах волос. Духи, дождь, лак.

— Я не буду с тобой спать. Даже не надейся, — проговаривает максимально четко, избавляясь от туфель.

— Надежду ты отобрать у меня не сможешь, — улыбаюсь, касаясь губами ее шеи.

Майя тут же вздрагивает, напрягается вся. Отпускаю. Разжимаю руки и делаю шаг назад. После всей той хрени в кабинете самому долгое время было паршиво.

— Хочешь, я отберу у тебя сердце? — шепчет, развернувшись ко мне лицом.

— Уже отобрала.

Майя прищуривается, но улыбается. Кивает каким-то своим мыслям и топает в сторону гостиной.

— Налей, пожалуйста, чай, горячий, — просит, усаживаясь на кресло.

— Без проблем.

Ухожу на кухню. Включаю чайник, достаю кружку. Думаю о том, что было бы, не позвони мне Вэл сегодня? Ничего хорошего, наверное. От этих мыслей мутит.