Моя навсегда

— Нет, совсем нет, — рыдая, пробормотала Бет и, сделав судорожный вдох, отодвинулась от груди Себастьяна. Раз уж она потерпела неудачу, то принесет себя в жертву ради спасения Иден. — Отвезите меня обратно в хижину и отпустите сестру, — потребовала она.

— А где ваша сестра? — спросил Себастьян.

— Отзовите своих ищеек-тори и возьмите меня в заложницы, — повторила Бет, вздернув подбородок жестом, которым даже Иден могла бы гордиться.

— Отпустим эту, ваша светлость, — тихо предложил Талли. — Мы скажем генералу Пембруку, что сами освободили одну из его дочерей.

— Мы вернем Элизабет мужу, — принял решение Себастьян.

— Я не хочу, чтобы меня отпускали!

Бет продолжала возмущаться, но Себастьян, невзирая на ее возражения и сопротивление, передал ее в крепкие руки Талли, а сам, оторвав от ее порванного платья полоски материи, завязал ей глаза и связал руки.

— Отвези Элизабет на то место, где ее похитили, — распорядился он. — Но так, чтобы она не вычислила направления.

— Иден и я знаем, что вы замышляете, — выпалила Бет. ~ Но мой отец никогда не предаст свое дело. Никогда!

— Ради своей сестры держите при себе свои соображения, — не опровергая, посоветовал ей Себастьян. Он уже знал о реакции генерала Пембрука, контакт был установлен, и к осуществлению плана уже приступили. — Жизнь вашей сестры висит на волоске.

— Чтоб ваша черная душа побыстрее попала в ад, — успела пожелать ему Бет до того, как Талли увез ее.

Его душа уже и так обречена на ад, бросив угрюмый взгляд на болота, подумал Себастьян и, когда Талли с заложницей скрылись из виду, побрел вперед, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться к звукам, которые могли бы привести его к Иден.

Господи, помоги ему найти ее раньше, чем это сделает Локвуд!

Догнав Иден, преследователь схватил ее за ногу, так что она упала и ударилась головой о пень. Дальше все помнилось как в тумане, после удара она то проваливалась куда-то, то снова приходила в себя. Из-за неистового бега по болоту все тело болело, и ужасы настоящего переплетались с кошмарами прошлого. Временами кружащаяся водоворотом темнота рассеивалась, как черное облако, но череп у Иден раскалывался от боли, и она снова погружалась в небытие.

И сейчас, когда она, крепко связанная веревкой, попыталась пошевелиться, тошнота волной подкатила к горлу. Иден не знала, куда се притащил похититель — возможно, в коптильню; сжавшись в комок и дрожа в своей промокшей одежде, она позволила себе поплакать. Мучительные воспоминании детства навалились на нее, на память пришли другие случаи, когда ее запирали в полной темноте. Не в силах справиться с ознобом, она все же поклялась, что не даст прошлому взять над собой верх.