Моя навсегда

 — Вы ведь без Питера как без рук, верно?

— Да, но…

— Уверена, сын с удовольствием снова станет помогать вам.

— У меня нет… — взорвался Ангус.

—…к нему враждебных чувств, — поспешно закончила за него Иден.

— А теперь, черт бы вас побрал, помолчите минуту! — рявкнул Далтон. — Вам не удастся заставить меня согласиться со всей той чушью, что вы тут наговорили. Этот брак должен быть немедленно расторгнут, и в дальнейшем Питер станет слушаться только моих советов!

При этом заявлении Питер вскочил, чтобы возразить разъярившемуся отцу, а Иден поморщилась. Она намеревалась отвести гнев от молодых и принять на себя главный удар, а если Питер сейчас вступит в беседу, это может весьма осложнить ее задачу.

— И действовать по вашему образу и подобию? Так же, как и вы, чтить ваши брачные обеты, да? — выпалила Иден, жестом остановив Питера. — Я горжусь, что Питер последовал зову сердца, а не всемогущих денежных интересов.

Благородство и искренность — именно эти качества делают человека джентльменом, Питер ими обладает в полной мере. Вам не помешало бы брать пример со своего сына.

— Как вы смеете оскорблять меня в моем собственном доме?! — завопил Ангус.

— Вы предпочли бы услышать эти слове вне домашних стен?

Далтон задохнулся и, пошатываясь, шагнул назад. Иден подозревала, что данная речь — результат влияния Себастьяна, который научил ее давать волю своим эмоциям. Но пусть лучше Ангус злится на нее, чем на Бет и Питера. Элизабет, сраженная странным поведением сестры, пошатнулась, и Питер поспешил подхватить ее.

— Послушайте, Иден, — усмехнулся Ангус, — пусть вас и называют святой, но у вас нет права судить людей.

— И у вас тоже, — быстро парировала Иден. — А в отношении Бет и Питера вы именно это и делаете. Как вы смеете покушаться на их любовь и счастье?

— Сейчас я вам объясню, — прорычал Ангус. — Связь ^Питера с вашим семейством угрожает моим делам. Я стараюсь оставаться нейтральным и не хочу потерять покупателей-тори из-за того, что мой сын нашел себе жену в логове повстанцев. В отличие от вас и вашего отца, уверенных, что колонии могут выстоять против лорда Корнуоллиса, чье войско одерживало победы во многих европейских войнах, я в этом совсем не убежден. Еще до конца года Корнуоллис, Тарлтон и Арнольд могут взять Виргинию. Война окончится, и мой бизнес будет по-прежнему процветать, а ваш дом превратится в руины."

"— Я верю в борьбу за свободу и независимость колоний, — возразила Иден. — А вы просто защищаете свою личную выгоду. Ваш кошелек значит для вас больше, чем ваши родные и друзья. Из-за своего эгоизма вы уже отступились от жены и сына, а теперь собираетесь так же отступиться от всех колонистов, благодаря которым вы стали преуспевать.