Моя навсегда

 — Себастьян улыбнулся: оставшееся время он может посвятить изысканию новых способов в компании со своей страстной женой…

Глава 22

С довольной улыбкой Себастьян смотрел с холма вниз на Сейбер-Холл. Молодые жеребята вертелись возле кобыл, трусцой бегавших вслед за гарцевавшем на лугу черным Арабом, который на последней ярмарке выиграл все скачки. Но скакала на нем не Иден. Себастьян все-таки настоял на своем, хотя и не был до конца уверен, что победил в том споре. Скорее, Иден просто позволила ему одержать верх, чтобы он почувствовал себя главным. В результате на Арабе восседал Камерон Морган из Сейбер-Холла. Племенные коровы, которых Себастьян привез с собой из Англии, оказались многообещающей мясной и молочной породы, и Иден высказала предположение — только предположение, — что плантации Пембрук будет разрешено выбрать молодого бычка для улучшения местного стада.

Плантация Сейбера с ее кирпичными постройками, каретным сараем, птичьим двором, коптильней, собственной пристанью и тщательно распланированным садом оживала. Дом, трехэтажный, кирпичный, напоминавший английский особняк, где Себастьян вырос, окружали вековые деревья. Естественно, не обошлось без переделок. По указанию Иден в каждой комнате были сделаны огромные эркеры; мансарда, обращенная окнами на юг и восток, которую Иден превратила в библиотеку, была остеклена так, что походила на башню маяка. Все верно, напомнил себе Себастьян, ангел-хранитель просто не выносил ничего, мешающего обзору…

Щелчок ружейного выстрела нарушил тишину теплого весеннего дня, и молодая кобыла, на которой ехал Себастьян, беспокойно дернулась под ним. Эта ухоженная белая арабская лошадка должна была стать сюрпризом для Иден. Уход за кобылой Себастьян поручил Камерону Моргану, и лошадь оставалась в конюшне неподалеку от Маунт-Вернон, чтобы Иден раньше времени не увидела подарок.

— Спокойно, девочка, — ласково сказал Себастьян, когда после второго выстрела, прогремевшего позади дома, кобыла снова загарцевала.

— Похоже, что-то случилось, сэр, — встревожился Морган.

Молодой жокей, сопровождавший Себастьяна в Маунт-Вернон, остановился возле Себастьяна, и оба, прищурившись, увидели крупную мужскую фигуру и маленькую женщину, стремительно шагавших к дереву.

— Видимо, моя жена убедила Талли давать ей уроки стрельбы, от которых я настойчиво уклонялся, — мрачно пояснил Себастьян, ясно представив себе, как это происходило.

— Кажется, она приручила этого дикаря, и он ест у нее из рук, а? — Веснушчатое лицо молодого человека расплылось в широкой улыбке."

"— Да, Камерон, пока ты ешь из другой ее руки, — насмешливо бросил Себастьян. — Думаешь, я не вижу, с каким лицом ты седлаешь для нее Араба?

— Ну, она… — Камерон смущенно потупился.