Моя навсегда

Этот подлый убийца не удовлетворился тем, что ранил Себастьяна: он перезаряжал мушкет, чтобы прикончить своего врага.

— Нет! — Вскочив, она бросилась на Локвуда с яростью, таившейся в ней семнадцать долгих лет. От толчка рука Локвуда дрогнула, и пуля, уйдя в сторону, угодила в траву возле плеча Себастьяна.

— Надоедливая тварь! — выругался тори и ударил ее прикладом.

Белый свет померк, она покачнулась, шагнула вперед и, споткнувшись, упала ничком на распростертое тело Себастьяна. Ее грудь приникла к его ране, а щека — к его побледневшей щеке.

Шипя от злости, Локвуд засыпал порох в ствол мушкета. Он твердо решил довести до конца свою месть и отправить ненавистного лорда прямо в ад, а затем свести счеты с Иден Пембрук. Он нагнулся, чтобы оттащить в сторону ее обмякшее тело, но услышал приближающийся стук копыт. Он оглянулся: между деревьев мелькнул свет фонаря. Количество огней все увеличивалось, еще один, и еще, и еще… Судя по шуму, на поиски Иден отправилась целая армия. Локвуд уже не успевал всадить пулю в лоб Сейберу и уволочь с собой «святую» — тогда он не успеет перезарядить мушкет и останется безоружным. Злобно выругавшись, Джерард прижал к себе раненую руку, кое-как спустился в темноте с откоса к ручью и спрятался в кустарнике.

— О мой Бог! — во весь голос взвыла Бет, увидев безжизненное тело сестры, лежавшее на неподвижном Себастьяне."

"С замирающим от страха сердцем Элизабет спешилась и подошла к Иден. Схватив сестру за плечи, Бет перевернула ее на спину и, увидев, что одежда Иден насквозь пропитана кровью, снова закричала. Спрыгнув с лошади, Питер присел на корточки рядом с истерически рыдавшей женой и постарался справиться с отчаянием.

Кольцо огней окружило Иден и Себастьяна, и это окружение на бешеной скорости прорвал Талли Рандолф. Возвращаясь из лагеря генерала Вашингтона, он тоже услышал выстрелы и душе раздирающий крик. Увидев в свете фонаря страшную рану Себастьяна и окровавленную Иден, Талли на мгновение замер, затем одним махом соскочил с коня и, расталкивая всех, кинулся к Сейберу.

— Их нужно отнести в дом. Приготовьте постели, побольше горячей воды и бинтов. Вызовите доктора Кертиса из лагеря Лафайетта, — приказал он парализованным ужасом слугам. — Пошевеливайтесь! Нельзя терять ни секунды!

После того как слуги разлетелись, словно вспугнутые перепела, Талли склонился над Себастьяном и, взяв его на руки, как дитя, понес к лошади. Увидев, что Рандолф согнулся под тяжестью Себастьяна, Питер пришел ему на помощь. Взгромоздив раненого к себе па лошадь, Талли печально смотрел на мертвенно-белое в лунном свете лицо.