Моя навсегда

Пару раз у него и в самом деле останавливалось сердце, и было удивительно, что пульс еще продолжал стучать. Чтобы снова обрести силы, ему потребуется немало времени.

Мрак страсти постепенно рассеивался, и Иден стремительно возвращалась к реальности. Неужели у нее нет ни капли стыда? Силы воли? Боже милостивый, что она позволила Себастьяну делать с ней! У нее теперь не осталось от него никаких секретов!

— Отпусти меня, черт возьми! — крикнула она, едва сдерживая рыдания. — Полюбуйся, что ты натворил!

— Иден, я…

— Я сказала… убирайся, — проговорила она сквозь слезы. — Ты все разрушил!

— Что это я, по-твоему, разрушил? — Себастьян откатился в сторону и, пряча улыбку, наблюдал, как Иден с остервенением хватала попадавшиеся ей под руку предметы одежды.

— Все мои шансы найти счастье, вот что! — не глядя на него, выкрикнула она и натянула сорочку.

— Иден, ты излишне все драматизируешь. — Себастьян сгреб с земли свои вещи, а затем поднялся и торопливо оделся.

— Я никогда не драматизирую, это особенность Элизабет, — заявила Иден. — Я спокойна, разумна и рассудительна! — Ее разъяренный голос, по-видимому, долетал и до небес, и если мертвые еще не проснулись, то это вот-вот произойдет. Он еще не слышал, чтобы Иден так кричала.

— Мне ты не кажешься такой уж спокойной и рассудительной, — заметил он, проверяя спрятанное в куртке оружие.

— И тебе это доставляет несказанное удовольствие, не правда ли? — Тяжело дыша, она обернулась к Себастьяну. — Тебе нравится дразнить меня до тех пор, пока я не потеряю терпение. Ты держал меня в плену и, ехидно посмеиваясь, притворялся сторонником тори. Получал сообщения и с той и с другой стороны, ты для собственного развлечения расшифровывал донесения. Мой отец и другие американские офицеры поют тебе хвалу, но я тебе не доверяю. Тебе одинаково легко и солгать, и сказать правду, — и я не могу отличить одно от другого!

— А честность и преданность для тебя неразделимы, верно?

— Они основа всего, — подтвердила Иден, — ибо я точно знаю, к чему приводит обман… — Она резко оборвала фразу.

— Ты боишься стать похожей на свою мать, которая изменяла твоему отцу? Правда, Иден?

— Я не хочу пережить такой ад ни с тобой, ни с кем другим. — Чувства, которые она таила глубоко в себе, вырвались наружу вместе с рыданиями.

— И ты годами наказывала себя за то, что произошло семнадцать лет назад, — тихо продолжил Себастьян, предлагая Иден наконец выговориться. — Отсюда твоя безграничная щедрость и великодушие, верно? Ты таким образом искупаешь свои грехи. Но почему ты так уверена, что несешь за все ответственность? Быть может…

Хруст веток заставил Себастьяна резко обернуться. Словно демон, восставший из ада, перед ним возникла темная фигура и в грудь ему нацелилось дуло мушкета.