Моя на одну ночь

Ольгу так и подмывало спросить, что такое однажды сработало у Клима и с чего решил взять пример старший Аверин. Но то, что последовало после его слов, кроме как полным непотребством охарактеризовать было сложно, и Ольга догадывалась, что молодой Аверин вряд ли станет ей исповедоваться. Так что смущать парня не стала.

— Садитесь, я отвезу вас домой, — Клим уселся за руль, но Оля встала и с сожалением стянула плед.

— Нет, я не поеду, у меня дежурство.

— Какое дежурство, Ольга Михайловна! Вам надо прийти в себя.

— Я доктор, я должна отработать смену. А если сейчас кого-то привезут с огнестрелом? Как вот вашего… дядю.

Клим нахмурился и забарабанил пальцами по рулю.

— Да, вы совершенно правы, простите. Только пообещайте мне, что домой поедете на такси и если заметите что-то подозрительное — или кого-то — сразу звоните мне.

Они простились достаточно тепло, Клим уехал, а Оля побрела в отделение."

"Там уже шумиха подуспокоилась, силовики всех опросили и уехали. Теперь коллеги сидели притихшие и виновато посматривали на Ольгу. Первой надоело Светке.

— Не могли на этого Аверина под утро покушение устроить, — проворчала она сердито, — только пожрать сели.

— И гинекологов подставили, — поддакнул Виталик, — теперь даже неудобно.

— Переживут, — успокоила коллег Ольга, — ничего нашим гинекологам не будет. У силовиков у всех жены, куда они потом пойдут? Так что поизвиняются и на этом все закончится.

Коллеги продолжили живо обсуждать события, а она села в угол дивана, поджав ноги, и закрыла глаза. Снова и снова погружалась в их с Авериным бесконечный поцелуй, который, даже оставаясь воспоминанием, высекал внутри бешеные искры.

— Не плачь, моя милая, моя храбрая девочка! — сказал ей Костя, взяв за подбородок и снова начиная целовать.

Пронзительно и глубоко, до дрожи в коленях и вибраций внутри. А она не могла остановиться, особенно когда силы его все-таки оставили, и он упирался сначала в стол, а потом начал сползать на пол. Как раз в ординаторскую ворвался Клим, следом ввалились спецназовцы в полном обмундировании.

И когда Костю увозили тоже ревела не переставая. Потому что вдруг почувствовала себя беззащитной маленькой девочкой. Ее в последний раз так называл только отец, для остальных она была взрослой и сильной. Для коллег, для сестры, для мужа — Богдан тоже никогда не говорил, что она его девочка.

А этот сказал. И поцеловал. И шепнул, что позвонит или напишет как только получится. И прошло уже два часа, а он так и не перезвонил.

Глава 14

Аверин не звонил, и Ольга теперь придумывала себе всякие ужасы. После долгой и мучительной борьбы с собственным самолюбием она набрала номер телефона, указанный в истории болезни как аверинский. Как и ожидалось, ей сообщили, что аппарат абонента выключен.