Моя младшая жена

 — Зачётный мужик! Властный, страстный… Всё, как я люблю! А плечи какие…

Мне становится неприятно. Какая распущенная женщина!

— Здравствуйте, — строго здороваюсь я.

Вздрагивают, оборачиваются.

— Вы закончили?

— Нет ещё…

— Много болтаете.

Сажусь в кресло, поджимая ноги, чтобы не замёрзли. И слежу за работой. Мама всегда так делала, когда прислуга ленилась. Женщина начинают быстро и молча натирать окно до блеска. Дожидаюсь, пока закончат. Рассчитываю.

— А Вы наш администратор? — закусив губу, интересуется вторая.

— Я — хозяйка, жена Тимура Алексеевича, — гордо задираю подбородок.

Может, постыдятся чужих мужей рассматривать.

Второй становится неловко. Отводит взгляд.

— Мм… Понятно.

— Буду присматривать за горничными, — прищуриваюсь я предупреждающе.

Будут позорить нас таким поведением — уговорю Тимура прогнать и других взять.

— А как Вас зовут?

— Ляйсан Алихановна.

Мама всегда полным именем представлялась. Говорила: нужен… как это? барьер. Чтобы персонал не наглел.

— А вас?

— Светлана. Оксана, — представляются они.

— Завтра рабочий день с семи.

Отпускаю их. И выдыхаю, понимая, что вся была напряжена как струна. Надеюсь, всё правильно говорила и делала. Старалась быть как мама — строгая, спокойная, придирчивая. Её отец всегда хвалил как помощницу.

Сама доделываю кое-что по мелочам. Протираю листья на фикусе, подвески на канделябре. Проверяю ключи от номеров…

— Лясь… — заходит Тимур. — Всё… всех разогнал, — обнимает меня за талию. — Мы теперь абсолютно одни.

Снимает ключи от люкса для молодожёнов. Ведёт меня за руку на второй этаж. Открывает красивые массивные двери. Огромная кровать в форме сердца с палантином, большой балкон с видом на море, шторы разлетаются под порывами ветра.

Ставит наши сумки возле кровати. Приобняв сзади, целует в кромку ушка. Сжимаюсь от бегущих по спине мурашек. Никаких мыслей, которые постоянно мучают меня, в голове нет — хорошо, плохо, можно, нельзя… Пусть он всё решает. Если женщина подчиняется своему мужу, то ей заранее всё прощено свыше.

— Надевай купальник и спускайся.

Оставляет меня одну.

Оу. Купальник?.. Сгорая от стыда, достаю лоскутки бежевой эластичной ткани со стразами и цепочками. Сжимаю в руках.

Я же словно голая буду! На улицу так выйти?

Муж сказал — мы одни.

Как их девушки в таком ходят?! Умереть от стыда можно.

Но ослушаться не решаюсь. Снимаю одежду. Бриз с балкона непривычно холодит голое тело. Надеваю трусики, расправляю по бокам цепочки. Из-за крутого перепада между талией и ягодицами боковые тонкие полоски съезжают вверх, делая его ещё круче!

— Мамочка! — прижимаю к горящим щекам ладони.

Надеваю лифчик, едва прикрывающий грудь. И сжимающий её так, что она практически вываливается.

Нет. Я не могу.