Моя младшая жена

Очень хочу надеть никаб! Всегда ненавидела его, считая пережитком, а теперь готова продать душу, чтобы закрыть лицо.

— Смотри на меня, — подходит отец.

Поднимаю глаза, слепо глядя перед собой. В горле спазм. Вдохнуть не могу. От удушья кружится голова. Размахивается… Моё лицо обжигает болью от пощёчины. От неожиданности падаю, не удержавшись на ногах. Подвернув кисть, на которую приземлилась, и отбив копчик о каменный пол.

Отец присаживается передо мной.

— Кто он? Имя, фамилия… Пусть ответит за то, что обесчестил мою дочь и мой род.

Судорожно рыдаю в ужасе от того, что с Антоном могут что-то сделать.

— Я не знаю его… — выдыхаю я.

— Как ты там оказалась?

— Затошнило… укачало… в машине. Вышла подышать.

— Ты врёшь. Ещё раз соврёшь мне — я тебя придушу как блудливую кошку. Ещё раз спрашиваю — как ты там оказалась? Насильно он касался тебя или нет? Первый раз или нет? Ты спала с ним?

— Нет!!! — вскрикиваю я. — Первый… Не наказывай его отец. Он не понимает… не знает, какие у нас традиции. Он не хотел плохого! У них так принято. Я сама виновата… что прикоснулся…

Теперь мне конец. Подтягиваю колени и обнимаю их, пряча лицо.

— Откуда он взялся?

— Учёба…

— Ты общалась с ним?

— Курсовой у нас… на двоих. И всё! Клянусь! Ничего больше… До этого и не говорили даже!

— Ты слышала, Марика? — поднимается отец, обращаясь к маме. — Ты просила о том, чтобы она училась очно. «Светские традиции»! «Безопасно»! Что теперь уважаемые люди обо мне говорить будут?! Кто со мной дела вести станет? Стоило это того? Зачем ей теперь это образование? Овцам в овчарне будет лекции читать?

— Прости, Алихан… — покаянно просит мама. — Моя вина…

— Убери её отсюда. Больше её нет. Подумай, в какой кёй подальше отправить. И в этом доме чтобы имени её больше не звучало. В харем пусть не возвращается, не порочит сестёр. Да и младшим урок будет.

— Алихан… Ляйсан невинна. Зачем так жестоко?

— Для кого невинна? Для людей, которые её с мужчиной видели? Что значит — невинна? Про что ты, Марика? Про её лоно? Рот? Или ещё какие отверстия? Девственность — это не чистота. Восстановить её три куруша стоит! Репутация — вот что важно. Её не восстановишь.

— Не отправляй её, умоляю! Она наивная девочка. Это моя вина, что не уберегла!

— Что прикажешь делать с ней?! Кто её возьмёт?? Даже предложить в невесты теперь позор! Может этот её «по учёбе»? — со злым скепсисом.

Всовывает мне в руки мой телефон.

— Звони ему! Пусть женится, отдам. Нет — уедешь в самый заброшенный кёй прислугой.

Как же звонить? Мы и не знакомы толком!

Растерянно смотрю на отца.

— Звони, я сказал.

Ослушаться невозможно!

Кручу телефон в трясущихся пальцах. Не о такой судьбе я мечтала — прислугой… в деревне… Иногда фантазировала с Антоном сбежать.