Моя мишень

Провожу пальцами между ее ног, задержавшись на клиторе. Выгибается, стонет громче. Красивая. Разве не моя? Какие еще требуются доказательства?

Достаю из заднего кармана баночку со смазкой, показываю ей и демонстративно швыряю за спину.

— Нафиг не понадобится, — сообщаю, она смеется.

Прикусываю мочку ее уха до легкой боли, будто проверяя реакцию, она вцепляется в мои плечи, реагирует на грубую ласку. Горячая, как адище.

Я спускаю трусы, освобождая член. Она наблюдает, как я натягиваю презерватив. Дрожит, когда я снова тяну ее на себя. «Сделать своей женщиной». Словить высший кайф, когда единственный человек, за которого любому глотку перегрызешь зубами, заходится в боли. На ее теле много шрамов, я оставлю еще один.

От предвкушения мои глаза закатываются, низкий стон из груди рвется. Он тонет во множестве ее шумных вздохов. Пусть дышит, пока я пью ее душу быстрыми глотками. Раскрываю ее для себя, фиксирую, чтобы не дернулась. Вторгаюсь на сантиметр. Замираю. Сегодня все будет плавно. Плавно — значит быстро. Она пытается расслабиться, цепляясь за мои плечи. Сейчас будет толчок. Готова? Нет? Да поздно уже.

Глава 1

Некоторые требования при поступлении в школу снайперов:

возраст не старше 35 лет;

отсутствие супруги (супруга);

принадлежность к православию или без религиозных предпочтений;

не должен быть единственным кормильцем или ребенком в семье;

без вредных привычек.

Несколькими месяцами ранее.

Переминаюсь с ноги на ногу под окнами его бабушки. Вернее, под его окнами, бабы Лизы несколько лет как нет, и его мама намекнула моим, что он теперь здесь живет. Мне будто снова двенадцать, чувствую на языке привкус давно позабытой неуверенности. Дежавю. За столько лет здесь ничего особо не поменялось: старый заросший дворик, темно-зеленые лавочки у подъезда. А нет, детскую площадку обновили и домофоны поставили. Раньше вход в подъезд не запирался, но при этом никому в голову не приходило шляться, мы под окнами кричали, звали гулять.

У меня нет его номера телефона. Стоило попросить, наверное, но ему бы тогда передали, и сюрприза не вышло. А мне важно увидеть первую реакцию. Зачем? Сама не знаю. Столько лет прошло, как бы не пришлось заново знакомиться.

Может, он меня и вовсе не узнает? Но я специально оделась как тогда, на своем выпускном: в тонкую черную толстовку и синие джинсы. Ну, и куртка, куда ж без нее с таким ветром, хотя и середина мая. Платья у меня в тот памятный день не было, не стала позориться.

Две незнакомые старушки у его подъезда прервали разговор и поглядывают на меня с интересом. Ну что ж.

— Здравствуйте, — здороваюсь вежливо, они кивают и смотрят в ожидании продолжения: — Вы не против, если я покричу немного?

Переглядываются, качают головами, дескать, это диковато, но дерзай, коль пришла.

Кхм.