Моя мишень

Умом я понимаю, что нет смысла продолжать оправдываться. Он все решил, можно даже не пытаться. Отдаю себе в этом отчет и тут же начинаю:"

"— Да почему ты игнорируешь мои слова! Я ужасно скучаю по тебе! — я жалкая, отчаявшаяся и полностью поверженная. Не знаю, что я там себе навыдумывала, на какие доводы опиралась. Одна мысль, что он сейчас уйдет навсегда, — нестерпима. — Если бы можно было вернуть время, я бы дождалась тебя.

Он кивает, дескать, ну разумеется. Я смотрю в его глаза и падаю в пропасть. Есть ли там дно вообще? Я спрашиваю:

— А ты? Скучаешь?

— А мне было любопытно на тебя посмотреть, Рита-Маргарита. Или как правильно? Сашкина Марго.

— Для тебя — всегда просто Рита, — он совсем мне не помогает, я будто бы карабкаюсь вверх по скользкой трубе: пытайся — не пытайся, снова и снова съезжаешь вниз, к началу. Просто чтобы не сойти с ума, я пытаюсь на него разозлиться: — Посмотрел? И как? — спрашиваю.

Он долго, словно лениво разглядывает мой рот, мою грудь, я вижу кончик языка, скользнувший по нижней губе, и мгновенно вспоминаю его вкус. Даже сейчас, когда он специально мучает меня, я понимаю, что хочу его. Даже такого. Любого. Всегда.

Он проводит рукой по моим длинным, до задницы, волосам. А потом достает из кармана перочинный ножик, раскладывает его одним движением. Это происходит так быстро, что я не успеваю как следует испугаться, лишь округляю глаза и вздрагиваю. Быстрым движением он перехватывает прядь волос и рывком перерезает ее. Нож тут же прячет, а прядь продолжает держать перед моим лицом. Я теряю дар речи, смотрю на белый локон сквозь набегающую пелену слез. Он разжимает пальцы, и волосы падают на асфальт.

— Да, со всех сторон разглядел. Выглядишь как шлюха. Ведешь себя как шлюха. Интрига: шлюха ли ты на самом деле? — голос ровный, нейтральный, словно ему неинтересен ответ.

Моя рука дергается, в любой другой ситуации я бы влепила ему пощечину, но сейчас у меня просто нет сил — ни физических, ни моральных. Он размазал меня по стенке. Просто уничтожил. Если толкнет, я упаду. Наверное, нужно что-то ответить.

— Ведешь себя как мудак. Я тебя ненавижу, — говорю тихо, в ответ получаю нестерпимую улыбку и быстро отворачиваюсь.

Несколько секунд я смотрю вниз, на чужие, купленные не так давно волосы, разметавшиеся у наших ног. Не знаю, что меня держит, почему не бегу отсюда галопом. Какая-то глупая надежда. Я ведь помню, какой он. Мой первый и единственный мужчина. С которым не страшно. Не страшно ничего на свете.

Понимает ли он, каково мне сейчас? Что я на грани разрыдаться или… вовсе умереть. Я мечтаю исчезнуть, испариться, вовсе никогда не рождаться. Такого унижения я еще не испытывала. Наверное, от того, что произнес жестокие слова некогда самый любимый и дорогой мне человек.