Моя мелкая зараза

Вода как парное молоко, хочется раздеться и искупаться.

— Ты первый раз на море? — спрашивает Эрик, подойдя ко мне.

Улыбаюсь. Он тоже снял лоферы и закатал брюки.

— Нет, — смеюсь, — просто давно не была и соскучилась.

— Я уж подумал, что Янковский вас никуда не вывозил.

— Мы ездили с мамой на море всегда вдвоём, отец никогда с нами не ездил. Раньше не понимала, почему, а вот три года назад поняла, — усмехаюсь.

— Удивительно, почему тебя Яной не назвали. Он всегда говорил, что, если у него будет дочь, он её так назовёт.

— Мама отстояла, но уже даже не знаю, может, он уступил потому, что я не от Натальи Сергеевны, — поворачиваюсь к нему.

— Не думаю. На уступки он шёл только тем, кого очень любил.

— Он никого не любил, кроме себя. Если бы он любил маму или Наталью Сергеевну, он бы сделал выбор, а не жил бы семнадцать лет на две семьи, — на глаза наворачиваются слёзы, и я устремляю свой взгляд в даль.

— Он мог просто нам помогать, — говорю уже шёпотом.

— Не мог, — говорит Эрик, — он любил тебя, поэтому не мог оставить и просто помогать.

Пожимаю плечами. Возможно, он и прав, но об этом я уже не узнаю.

— Пойдём, пройдёмся, — протягивает мне руку.

Беру его ладонь, и по телу разливается тепло. И все тревоги прошлого улетучиваются.

— У тебя проблемы со здоровьем?

Смотрю на него и хмурюсь, не понимая его вопроса, и он продолжает:

— Почему ты уже три года принимаешь противозачаточные?

— А, — улыбаюсь, — после смерти родителей у меня сбился цикл, и мне прописали гормональные препараты, и они помогают облегчить симптомы… — заминаюсь.

Как-то странно и неловко это с ним обсуждать.

— И……что, теперь их тебе постоянно надо пить?

— Ну как, иногда нужно делать перерывы. Не переживай, я тебе скажу, когда будут эти перерывы, — смотрю на него, — мне тоже не нужны сюрпризы в двадцать лет.

Эрик задумался и, потерев одну бровь, хотел что-то ещё сказать, но поджал губы.

— Как твои отношения с отцом, налаживаются?"

"— Ты обо мне информацию собирала?

— Нет, — смеюсь заливисто, — я иногда была свидетелем вашего разговора с Яном по телефону.

Улыбается.

— Не особо, — вздыхает. — Он считает, что может спустя двадцать три года заявиться и стать отцом, которого я буду уважать и слушать. Сейчас он пытается меня продавить на слияние фирм, чтобы я стал во главе всего холдинга.

— Почему ты не хочешь этого? Это большие возможности для тебя.

— Они мне не нужны. Во-первых, я не хочу окончательно переезжать в Америку, мой дом здесь. Не знаю, что должно случиться, чтобы я на это согласился. Во-вторых, я с института работал днями и ночами, чтобы обеспечить нам с мамой достойную жизнь и открыть свою фирму.

— Ты молодец. Из всех вас ты один смог всего добиться сам с нуля, — прижимаюсь к его руке.