Моя любой ценой (СИ)

 — Я тебе что говорил?

— Что он опасен.

— Вот! Видишь! Тогда какого ты с ним?

Я молчу. Ну, что мне ответить? Что Феликс, как танк? Просто прет напролом, а я вопреки всем разумным доводам реагирую на него так ярко, что сдаюсь слишком быстро? Мне ведь повезло, что он услышал меня и остановился. Надави Багров, и я бы отдалась ему прямо там, в машине. Просто утонула бы в мороке его страсти.

Не дождавшись ответа, Алексей заводит машину, и мы, наконец, едем домой.

Оба молчим. Понимаю, что он злится. Наверное, даже понимаю, отчего. Но еще мне кажется, что дело не только в Феликсе.

Под горячую руку не хочу начинать разговор, так что откладываю до дома.

Я вообще человек неконфликтный и ссоры очень не люблю. Поэтому мне очень некомфортно от того, что брат молчит, да еще и смотрит на меня порой так, что становится стыдно. И именно поэтому первый шаг делаю я.

Как мама говорила — кто-то должен быть умнее.

— Леш, ну, может, хватит? Я уже поняла, что он тебе не нравится.

Тот вздыхает, проходит в кухню, а я плетусь следом.

— Дело не в том, нравится или нет. Он просто опасен. Понимаешь? Опасен.

— Ты так говоришь, как будто он детей ворует или людей убивает, — шучу, улыбаясь. Но мрачный вид брата вынуждает меня смутиться и стать более серьезной.

— Злата, послушай еще раз — держись от Багрова подальше. Он взрослый мужик. Поиграет и бросит.

— По-твоему, я не могу быть интересна по-настоящему? Ну, такому, как он?

Паша ведь тоже был взрослым мужчиной, у нас с ним разница аж в десять лет.

— Зачем ты все переворачиваешь? Я не это имел в виду!

— Ладно. Я тебя услышала, Леш. А что у тебя был за разговор с тем типом?

— Каким типом?

— Который тебя позвал, когда мы уже уходили.

Судя по тому, как меняется выражение лица брата, я попадаю в точку. Не зря спросила.

— Это рабочие моменты.

— Я понимаю, что вряд ли разбираюсь в тонкостях твоего бизнеса, но, Леш… Я же могу выслушать, просто поддержать.

Брат хмурится и качает головой.

— Не думай об этом. Я все решу.

После чего просто уходит. Опять замкнутый сам в себе. Всегда таким был. Но мне неспокойно.

Остаток вечера провожу на кухне — готовлю, чтобы хоть чем-то занять себя. Не хочется снова ругаться с братом, а так и будет, если мы столкнемся лбами. И пока режу овощи, мыслями снова и снова возвращаюсь к Феликсу.

То, что он опасен, не вызывает сомнений. Это чувствуется на таком уровне, что я рядом испытываю непонятные ощущения. Его энергетика сшибает. Покоряет.

Но вместе с тем и притягивает. И сегодня…

Боже, он ведь мог взять свое. Но не тронул. Просто ушел. Молча.

И во рту появляется горечь, словно из ниоткуда.

Пренебрег? Побрезговал? Решил, что не стоит тратить на меня время?

Мое самолюбие задето, чего уж скрывать. Возможно, будь это кто-то другой, я бы решила, что это благородный порыв.