Моя любой ценой

Просто, блядь, уехать на хер!

Вместо этого я выхожу на улицу и иду за ней, жадно разглядывая точеную фигуру. Облизываю взглядом и уже представляю, как снова возьму ее и опять услышу тихий стон, увижу, как закатываются ее обалденно красивые глаза от удовольствия…

— Ты? — Злата оборачивается и замирает на месте.

— Не рада? — скалюсь, наступая на свою добычу.

— Что ты здесь делаешь?!

— Соскучился, например.

В ее глазах плещется страх, что, откровенно говоря, задевает. С чего бы? Разве я сделал ей больно? Наоборот, ведь отпустил, хотя мог запереть у себя на всю ночь.

— Куда собралась, красота?

— За хлебом, — тихо отвечает. Стоит и не шелохнется. Будто косуля перед хищником, который вот-вот прыгнет на нее, чтобы задрать. И, по сути, так и есть.

Мне пиздец как хочется ее поцеловать, и если так подумать, то ради чего мне тормозить свои желания?

— Что ты делаешь? — шипит Злата, когда я все же получаю желаемое. Пытается вырваться, но все это лишь бесполезные трепыхания. — Отпусти!

— С чего бы? Тебе и самой ведь по душе.

Она возмущенно сопит, а потом выдает:

— Нас могут увидеть!"

"Звучит как вызов. Во мне мгновенно стартует дикий азарт. В два шага утаскиваю добычу к стене дома, скрывшись от любопытных глаз за довольно густой зарослью зелени. Слова сейчас совершенно не к месту. Мы вроде недавно отлично потрахались, но мне охренеть как мало. Хочу еще. Прямо сейчас.

И то, что она одета в спортивные леггинсы, довольно удобно. На каждое прикосновение реагирует так, будто и нет этой тонкой ткани.

— Феликс, нет, — сдавленно шепчет, пытается сдвинуть ноги, но я не позволяю. В мыслях я уже представляю, как стяну ненужную тряпку, разверну малышку и окажусь наконец-то в ней. До самого конца. — Прекрати!

— Ты чего такая дикая?

— Я не хочу! — яростно выдает она. Глазищи так и сверкают, и есть в этом что-то притягательное — такая экспрессия, что я невольно любуюсь ею.

— Не люблю, когда мне отказывают, красота. Помнишь?

Злата снова замирает, рвано выдыхает и беспомощно смотрит, а я пользуюсь этой ее заминкой, чтобы, наконец, добраться до желанного тела.

Она очень отзывчивая девочка, и мои пальцы практически сразу утопают во влаге. Довольно ухмыляюсь — да, еще немного, и можно будет перейти к основному блюду.

— Пожалуйста, не надо, — всхлипывает она. Плавится, реагирует, закусывает губу и плачет.

— Поднимемся к тебе? — с неохотой предлагаю очевидный вариант.

— Там брат!

Она замолкает испуганно. А я понимаю, что вопрос с Воропаевым придется решать самостоятельно. Не рассказала и не объяснила, значит.

— Тогда хорош ломаться. Иди ко мне, золотце.

В ее глазах столько всего. И хотя я отлично вижу возбуждение, чувствую, что тело-то ее тоже хочет, поддается и готово принять меня, сама Злата сопротивляется.