Моя любимая заучка

Остались только они втроём и Паулина с Дариной. Подружки сидели неподалёку на диване и как обычно перемывали всем косточки. Основной темой для разговоров были конечно же зубрилы и отличницы. Выливать вёдра помоев для них было привычным занятием. К их обсуждениям даже смысла не было прислушиваться, вот только слух уловил знакомую фамилию.

— Я клянусь, они шли вдвоём от общаги в сторону автовокзала, таща за собой чемоданы, — Паулина махнула рукой куда-то за спину, — Было темно, но эту рожу я ни с одной не перепутаю.

— Я не понимаю, почему этой лошади позволено делать всё, что захочется, за что такие привилегии? Она пропустила целый день занятий и хоть бы кто сделал ей за это замечание! — Дарина брезгливо фыркнула.

— Она же грёбаная заучка и любимица ректора, — Паулина сморщилась, продолжая, — А вот куда они поехали конечно интересно было бы узнать. И обоих не было сегодня на занятиях. Во всяком случае я их не видела. Между ними явно что-то происходит. Вот только не понимаю, что он в ней нашёл…

У Громова в который раз за день чуть не случился сердечный приступ. Его как ледяной водой окатили. Потом высушили полотенцем, взяли кувалду и начали долбить по башке, разбивая череп на мелкие кусочки.

Смирнова так же не было весь день, а он даже не заметил! Настолько погряз в самобичевании и мыслях о Ромашовой, что не увидел элементарного.

Он весь день ходил как сам не свой, кусал локти, мечтал о суициде и мысленно проклинал своё существование. А она весь этот ебучий день была с ним?

Бокал начал трястись в бледной руке, а желваки вышагивали марш на обескровленном лице. Перед глазами предстала картина, где голая Ромашова ласкается со Смирновым, карие глаза озорно блестят, а маленькие руки шарят у него в трусах.

Бокал полетел в стену, превращаясь в кучу осколков.

Громов подлетел к дивану, где сидели девочки.

— А ну пошла нахуй отсюда.

Паулина недоумённо уставилась на него.

— Ушла! — заорал Громов и ткнул пальцем на лестницу, ведущую в спальни.

Паулина от страха подлетела на диване и рванула туда, куда он указал. Дарина сидела с открытым ртом, перепуганная до смерти. Спустя пару мгновений она последовала примеру своей быстро ретировавшейся подруги.

Громов стоял перед пустым диваном и часто дышал. В глазах читалась безумная ненависть вперемешку с нарастающей яростью. Боря и Тёма уставились во все глаза на друга.

— Это начало происходить так часто, что я скоро перестану обращать на него внимание, — протянул Боря, не переставая сверлить спину Макса.

А Громов в этот момент думал о том, что надо было раздолбить Ромашовой все дырки так, чтобы она с кровати встать не смогла.

Глава 19

Собрав всю волю в кулак, Лиза приказала себе не плакать.