Моя любимая заучка

Они отражали радость, непонимание, или злобу, не важно. Они отражали её суть. Особенную, неповторимую, притягательно-желанную. В которой хотелось растворится. Зарыться с головой и остаться там навсегда.

Одним своим присутствием она оживляла воздух вокруг себя, заставляя миллиарды частичек атомов кружиться вокруг него по кругу. Дёргали за ниточки чувств, оживляя одну эмоцию за другой.

Он послал ей букет цветов. Просто не смог противостоять своим навязчивым мыслям, бьющим по сознанию, словно молоток, отбивающий нескончаемый звон. Он долбил как по раскалённому железу, впиваясь каждым ударом в сознание, мысли, саму душу.

Хотелось услышать её. Ощутить волнение, радость, её звонкий смех. Даже если это произойдёт на расстоянии. Даже если воочию не увидит её реакции, он будет точно знать, что она хотя бы улыбнулась. Что он вызвал в ней чувство, пусть даже не зная, кому оно адресовано. Он будет знать, что у неё есть что-то от него. Сама мысль о том, что цветы стоят рядом, пока она спит, грела душу.

Этого было достаточно. Достаточно, чтобы хотя бы на время усмирить переполнявшие чувства, так яростно рвущиеся наружу. Многогранный вихрь эмоций подкидывал. Приземлял. Опустошал сознание. Проникал длинными щупальцами в самое нутро, направляя электрический заряд в самые оголённые места, накаляя их до предела.

Он чувствовал падение. С каждым часом, минутой, секундой он падал все глубже. И сопротивляться было бесполезно. Или он просто этого не хотел.

* * *— В десятый раз вам повторяю, это не я! — устало повторял Тёма.

Громов с Заболотиным устроили другу допрос в гостиной общежития в перерыве между занятиями.

— Я даже не знаю, что это такое, — добавил Нагаев, чуть отворачиваясь, пряча улыбку.

— О, я не сомневаюсь, святой Артемий, — прищурившись протянул Громов, — Мне было бы абсолютно насрать, если бы не мне это дерьмо пришлось разгребать. Хоть весь универ хуями изрисуй, но не сейчас.

— Да не я это, — устало запустил руку в темные волосы Тёма, — Я сам офигел. Мне бы такое даже в голову не пришло. Как они это сделали? Что это за краска такая?

— Если не ты, то кто мог это сделать, представления не имею. И мотивы непонятны. Просто повеселить народ и позлить ректора?

— Да пофиг если честно, — устало вздохнул Боря, — Ты как, готов к патрулированию с Ромашкой? Подфартило тебе с напарницей конечно. Но если бы мне разрешили в любое время бродить по универу и покидать его пределы, я бы согласился это делать даже с ней.

Боря мечтательно закатил глаза, завистливо глядя на Громова.

— Я как-то об этом даже не думал, — задумчиво ответил Максим, глядя куда-то сквозь друга.

Он думал не о привилегиях. Он думал только о том, что скоро увидит её. Будет находиться рядом с ней.