Моя капризная леди

Еще один позор на свою голову. Выжигание не уничтожило дар. Он отравил Розалинду изнутри. Магия обратилась против нее. Даже не жажду представлять, как рос ребенок, вечно погруженный в ад собственных мыслей.

Руперт не понимал этого. Упирался, упрямо отрицал очевидное. Моему брату свойственна твердолобость тогда, когда не следовало. Обвиняя во всем Юну, он перепрятал ожерелье, пытался справиться с ситуацией своими силами. Например, подарил Розалинде красного дракона. Оказалось, что у нее удивительные способности к приручению и воспитанию грозных ящеров.

Я вздрогнула, вспоминая рассказ Терлака о Сарине, и мозаика начала складываться в единый рисунок.

— Потом она забеременела во второй раз, — протянул Г илберт и перевел взгляд на Пола.

— Тобой, мой мальчик. И беременность проходила тяжело. Скандалы участились, приступы тоже. Однажды Розалинда избила до полусмерти молодую повитуху за поздравления. Чуть не забила бедняжку статуэткой, когда узнала о своем положении. Я почти не приезжал в Аркант, получал только письма от Юны. Из них узнал, что они с Рупертом решили скрыть беременность Розалинды. Распустили слуг в замке, сославшись на недостаток средств. Все чаще она проводила у драконов. Их магия удивительным образом умиротворяла Розу.

— Почему Руперт не отдал ожерелье? — спросила я.

— Вернул, — качнул головой Гилберт, — но последствия были необратимы. Даже такой сильный артефакт больше не сдерживал приступы. Хоть и значительно снизил частоту их появлений. Правда, твое рождение, Пол поставило точку.

— Почему? — хрипло спросил он.

За окном недобро просвистел ветер, и Гилберт мрачно посмотрел на племянника.

— Роза чуть не задушила тебя. Остановилась лишь благодаря чарам защитных кукол Юны. А когда успокоилась, то заставила мать вновь использовать силы. Умом она понимала, что с ней что-то происходит и попросила Юну подправить сознание. Буквально перекроить воспоминания о тебе. Заметил, что магия, которую ты используешь, напоминает нити? Таких некромантов называют ткачами. Они могут изменить некоторые воспоминания человека или нелюдя, используя силу. Так ты превратился в нашего сына. За то, чтобы в это поверили другие, Юна отдала часть жизненной энергии и чуть не погибла.

Я судорожно сглотнула ком и задохнулась.

— Терлак, — прошептала я. — Ему тоже?

— Всем, — кивнул Гилберт. — Юна убеждала мальчика в том, что мама добрая. Никогда не подпускала к нему Розу во время приступов. Я не оправдываю ее. Решение глупое. Как поставить заплатку на дырку и оставить еще с десяток других. В итоге швы все равно разойдутся. Думаю, Юна пыталась помочь Розе. К сожалению, магия не лечит такие недуги. Боги знают, сколько лет моя жена убила на изучение всевозможных практик. Втайне от семьи и даже меня.