Моя капризная леди

Нечто особенное, не просто артефакт, коих сотнями выпускали на фабриках каждый день. Почему-то мне казалось, что именно ради него на сейфе стоит такая защита."

"— Сэр Парсеваль, — я прокашлялась, и судья обернулся. Мой голос немного дрожал, но я опустила руку, чтобы крепче сжать ладонь замершего Терлака. — Понимаю вашу боль. Я сама прошла тот ужас, который творился на фронте. Видела раненных, помогала хоронить останки тех, кто погиб на поле боя. И лучше многих понимаю, насколько вам сейчас тяжело. Но прошу, прислушайтесь не к голосу разума, а своего сердца. Неужели вы готовы отстаивать закон даже тогда, когда неоправданно жесток к тем, кто и так всю жизнь не видел добра?

Я не очень-то надеялась на то, что моя речь поможет Акселю. После всего сказанного и сделанного махать кулаками бессмысленно. У каждого из нас в душе поселилась боль, которую не вытравить никакой местью или бесконечными склоками. Погибших не вернешь, раненным не выжгешь воспоминания. Оставалось надеяться, что время все-таки лечит. Или хотя бы помогает смириться с зияющей раной внутри.

— Леди Сент-Клер... — начал судья, но его почти сразу перебил Терлак.

— Вы ошиблись, — глухо сказал МакГиннес. Его пальцы неожиданно крепко стиснули мою руку до боли. — Я прекрасно помню кому и что говорил. И сколько людей потерял в той войне. Каждого. Ни дня не проходит, чтобы их лица не преследовали меня вместе с ночными кошмарами. Поэтому я не вернулся домой сразу после войны. Боялся. Себя, воспоминаний, осуждающих взглядов от родных и близких.

Терлак перевел дух и продолжил:

— На самом деле мне банально стыдно. Я выжил и вернулся, а другие нет. Как бы странно не звучало, но будучи там, в Данмаре, я пытался не допустить новой войны. Между нашими народами. Добивался от неповоротливых министров выплат для вдов и сирот, назначения пожизненных пенсий, восстановления разрушенных городов. Каждый день. Пусть ради успокоения совести, однако извиняться за попытку все исправить точно не буду.

Я бы так и стояла, открыв рот, но МакГиннес потянул меня к выходу. С трудом переставляя ноги, неожиданно застыла, когда сзади раздался вопрос:

— Считаете, деньги кого-то утешат?

Терлак остановился, переплел наши пальцы и медленно повернулся к судье.

— Отнюдь, ваша честь. Звоном монет не заполнить вечную пустоту. Но они дают будущее. Другому поколению, новому. Тем, кто запомнит не только смерть и разрушения. Эти мужчины, женщины и дети станут столпами будущей империи. Сильное королевство держится на его народе. Не знаю, как вы, а я не желаю оставаться в памяти людей тем, кто целыми днями рассуждал о фасадах зданий и выбирал цвет бордюров. И не думаю, что Майкл тоже мечтал о такой судьбе.

Больше никто не сказал ни слова.