Моя капризная леди

Лишней информацией, о которой не было толка. Дункан предлагал всем успокоиться, Даниэль убеждал не разбрасываться попусту словами, а спокойно обдумать возникшую ситуацию. Меган огрызалась, Ржнальф вздыхал, и только мы продолжали сверлить друг друга взглядами.

Мрачными.

Многообещающими.

Слишком воинственными для тех, кто еще несколько часов назад обсуждал совместное будущее.

— Я дочь графа Сент-Клера, — вздернула я подбородок, игнорируя обжигающие слезы, что заструились по лицу. — Вряд ли у судьи найдется повод отказать мне во встрече.

— Ты — женщина, — жестко произнес Терлак, и я вздрогнула. — Понимаешь, да? Никто не станет слушать тебя, потому что для большинства мужчин твое мнение ничего не значит.

Такие слова хуже хлесткой пощечины. Они ударили с такой силой, что никакого физического контакта не понадобилось. Заныла рука в том месте, где пальцы Терлака продолжали ее крепко сжимат. Впрочем, ни он, ни я этого не заметили.

— Вот так, да? — прошептала одними губами. — У тебя такая любовь, МакГиннес? Через унижения?

Он посмотрел на меня, как на полную дуру. Словно я сейчас сказала несусветную, дрыглову глупость или превратилась в тролля.

— МакГиннес, плюгавые шмыги тебя задери! — рявкнула Меган и попыталась вмешаться, но брат ловко оттащил ее в сторону. — Совсем умом тронулся?!

— Прекрати себя так вести, — зашипел Дункан, — здесь слуги.

— Плевала я на все. Пусть слышат, как вы, мужчины, обращаетесь со своими женщинами!

— Боги, — закрыл лицо ладонями Рэнальф.

— Давайте успокоимся, дрыгл подери, — вновь призвал нас к тишине Даниэль. — Ссорой мы точно ничего не решим!

— Что именно, ваша светлость? Без того ясно, что никто из вас вступаться за ребенка не собирается. А женщин не слушают, — передразнила слова Терлака мисс Грант.

В конце концов, бестолковая дискуссия надоела МакГиннесу. Он сильно дернул меня в сторону двери и буквально потащил за собой, игнорируя возмущенные крики в спину. Мне же осталось безропотно идти за ним. Я совсем не хотела превращаться в посмешище для любопытных служанок. Без того душу жгло едкой обидой.

— Ты сейчас сядешь и успокоишься. А когда вернусь, мы поговорим, — произнес Терлак и усадил меня в одно из кресел.

— О чем? — недоуменно всхлипнула я, будучи на грани.

— О том, как не надо воспринимать общее мнение на себя лично! — рявкнул МакГиннес и дернул ворот плаща.

До моего сознания, уязвленного колким замечанием про мнения, вдруг дошло: Терлак стоял полностью одетым. Он куда-то собирался, явно торопился и потому нервно расхаживал по голубой гостиной с мрачным видом.

— А-а-а... Куда ты идешь? — шмыгнула я носом, и робкая надежда затрепетала крылышками.

— Решать проблемы, — огрызнулся МакГиннес.