Моя капризная леди

Закатив глаза, подчинился, иначе Амалия устроила бы скандал. Пришлось расстегивать куртку. На секунду уловил изменение в настроении леди Сент-Клер. Она неожиданно затаила дыхание, потом щеки вспыхнули ярким румянцем. Веселье сдвинуло на второй план и головную боль, и усталость. Хоть Мали отчаянно пыталась скрыть интерес, он был очевиден. Но когда крохотная красная точка появилась в поле зрения, моя невеста громко охнула и быстро заморгала.

— Похоже на укус, — задумчиво провел пальцем по коже Зидан. Белесые ресницы опустились, зеленоватые искры сорвались с руки некроманта, из-за чего мурашки активно разбрелись по телу. — Давно?

— День, — пожал я плечами, не видя проблемы в этом. — Какое-то насекомое успело цапнуть, пока возились на чердаке.

— И ты молчал! — рыкнул Амалия. Под ногами негромко зашуршала трава.

— Потому что не вижу проблемы, — огрызнулся в ответ, вновь теряя концентрацию и остатки равновесия.

Как и предполагалось, Мали обиделась. Она повернулась к Зидану, кусая губу, пристально глядя на молчаливого некроманта. А тот продолжал вертеть с осторожностью мою руку, стараясь не тревожить рану на плече.

— Это опасно? — решилась наконец на вопрос моя невеста.

— Пока не могу сказать. Возможно, обычный укус. Сойдет за два дня. Или нечто похуже,

— пальцы разжались, и я с наслаждением повертел запястьем. — В течение двух недель вам стоит наблюдать за лэрдом МакГиннесом. Если начнет повышаться температура тела или появятся первые признаки сыпи — немедленно вызывайте лекаря.

— Зачем? — непонимающе наклонил я голову к плечу, а я Амалия резко вздохнула.

— Сыпной тиф, сэр Терлак, может убить даже такого крепкого и здорового мужчину, как вы. К тому же очень заразен, — сухим тоном ответил Зидан. — Однако сказать точно пока ничего не могу. В области эпидемиологических заболеваний у меня недостаточно квалификационных знаний. Поскольку ни в школе лекарей, ни в академии магической медицины я не обучался.

— Но знаете о нем, кажется, достаточно, — хмыкнул я, вновь набрасывая куртку. Взгляд некроманта изменился, стал каким-то жестким, немного опасным.

— Я в курсе, что люди болтают. Будто бы темная магия повинна в распространении лихорадки и сыпного тифа, — грубо отрезал он. — Уверяю вас, никакого отношения мои коллеги и соратники к распространению опасных болезней не имеют. Людское безразличие к собственному и чужому здоровью — единственная причина катастроф.

— Никто никого не обвинял, — миролюбиво отозвался я, но сомнения все-таки проскользнули в голосе.

— Оно и не нужно. Иногда за красноречивыми словами видишь больше."

"Я промолчал, не желая вступать в бессмысленную полемику. Некоторые предрассудки непросто искоренить из сознания, как и стереть десятки непрошеных воспоминаний.