Моя капризная леди

Кажется, юная Эйла МакГиннес явно возненавидела будущую супругу брата еще заочно.

Осталось понять кто из этой четверки молодых шангрийцев Вестон, Гордон, Рэнальф и Томас. Увидеть кузена по имени Пол, тетку Юну и главу рода — самого лэрда Руперта МакГиннеса. После чего потребую увести меня в собственные покои и поддамся подкрадывающейся истерике. Больше часа такого цирка мне не выдержать. Нервы звенели, точно натянутые струны, от всего произошедшего за несколько дней."

"У одной из плетеных корзин появились молодые побеги.

— Брат? — озадаченно наклонил голову к плечу самый худой и младший из четырех всадников. Он придержал рослого жеребца, нервно переступавшего с ноги на ногу, дабы тот не бросился в толпу.

— Томас, — процедил Терлак, наконец представляя мне свою семью, показывая на каждого рукой. — Рэнальф, Гордон, Вестон и Эйла. Позвольте представить вам мою невесту — леди Амалию Сент-Клер. Ту самую, с которой нас не встретили еще несколько часов назад.

Ядовитый сарказм, прозвучавший в интонации МакГиннеса, заставил высокородных разбойников принять вид невиннее, чем у ягнят на закланье.

— Кве-ке! — выпучила красные глазенки курица. Я покосилась на длинные когти, и невольно поежилась.

— Вы что, украли у Грантов упырекурицу?! — выдавил без того раздраконенный в край Терлак, присмотревшись к пернатому созданию.

— Кве-ке-ке! — подтвердило чудовище, дернув серо-коричневыми крыльями, и вновь забилось в руках Эйлы. Поняв, что свободы не видать, птица с чистой совестью нагадила на мостовую.

Тишина стала поистине давящей. Упади где-то камешек, произойдет взрыв и случится неизбежное: кто-то кого-то убьет. А моя истерика набирала обороты, поскольку начали дрожать пальцы, холодный пот заструился по спине, и ладони мгновенно увлажнились. Не знаю, чего хотелось сильнее: заорать или разрыдаться.

Боги, отец, чем я заслужила подобный кошмар?

— Неужели это голос моего старшего сына? Того самого, что дернул из дома ради белобрысого короля туманных лесов Данмара? — скрипучий голос разрушил атмосферу мрачного молчания.

Повернувшись в сторону донжона, я заметила в окне третьего этажа мужчину. Руперт МакГиннес уж точно не походил на немощного старика, который мне представился после слов Вили. Лэрд не выглядел ни пьяным, ни опухшим, ни растрепанным, ни больным. Темно-синий камзол идеально обтягивал широкие плечи, пока сам Руперт опирался ладонями на подоконник и разглядывал собравшуюся толпу.

Леденящая стрела недопонимания между отцом и сыном чувствовалась даже на таком расстоянии.

— Чего встали? Бабы опять работают, мужики пьют? — негромко поинтересовался он, но так, чтобы услышали все.

Первыми очнулись гномки и бросились ко мне.

— Леди, — обратилась ко мне самая старшая.