Моя. Я так решил

И еще бы попробовал… И не раз. Но бляха! Ей же понравилось! Вот что это все значит? Неужели нельзя было хотя бы что-то сказать?

— Не парься, Конь, — читает мои мысли Егерь, прерывая бесконечный рассказ о проделках крестника. Проделок этих — на десять часов беспрерывного повествования, что пиздец, как странно, учитывая, что парень еще не ходит. Но, похоже, уже проявил себя настоящим сыном своего папаши. Самостоятельный и себе на уме. — Ты сейчас по-любому ничего не сделаешь. Лучше вспоминай все, что она говорила про себя. Самую мелочь.

— Да она врала во всем, выходит… — признавать это тоскливо, но приходится. Врала. И, похоже, от первого до последнего слова. Наверно, ее не Евой зовут… Хотя, мне похер. Для меня она — Эвита.

— Ну, тебе ли не знать, что в крупном врут обычно. А мелочи говорят правду… Она же не шпион, блин…

— Не уверен… — припоминается ее хладнокровие и то, как ножом била. Ручки-то не дрожали.

Егерь отставляет колу, смотрит на меня испытующе, словно прикидывая, прикалываюсь я или нет.

А потом ржет на весь бар.

Мне не до смеха, но и его гогот никаких эмоций не вызывает. Похер, если честно.

Смотрю на белый оскал зубов, машинально прикидывая, если рубануть справа, получится сразу два выбить? Хотя, вряд ли… Он же тафгай… Его как только не пиздили. Если зубы до сих пор на месте, значит они — железобетонные…

Меланхолично дую виски, вздыхаю, дожидаясь, пока этот гад отсмеется.

— Амиго, вы — американцы? — неожиданно раздается сбоку голос.

Поворачиваюсь, разглядываю типичного такого мучачо в цветастой рубашке и блестящих волосах.

— Ноу, ви а рашенс, — коротко отвечаю своей любимой фразой, подцепленной из не менее любимого фильма. Обычно реакция на это у аборигенов строго полярная: либо от меня тут же отходят, потому что рашенс — это уровень качества грядущего дерьма. Либо, наоборот, радуются и стараются полюбить, ведь рашенс хорошо платят и нехило гуляют.

Судя по довольной морде собеседника, тут вторая категория.

— О-о-о!!! Рашенс!!! Горбачев!!!

Бля, ну конечно… Уже сто лет как нет страны, и столько же никто ее последнего госсекретаря не поминает добрым словом, но где-то на задворках вселенной еще говорят заученными фразами…

— Я смотрю, вы скучаете, парни?

Оглядываюсь на вытирающего слезы смеха Егеря, пожимаю плечами, удивляясь странному выводу. Но не комментирую, потому что обычно — это только подводка к основному действу. Сейчас нам будут предлагать выпить, дунуть, потрахаться, либо все одновременно и много. И, наверно, в Вижье. Тут через дорогу же. Другая планета, бля, куда я теперь точно не ходок.

— Здесь скучновато… Да?

Киваю. Ага. Мухи, блять, летают с бородами.