Моя. Я так решил

Ствол, собранные ножи и бабки распределил по карманам. Если придется уходить, то не просто так…

— Не знаю, Эвита, — вздыхаю я, — в принципе, аргентинцы — приветливые… Ну, это нам с тобой с самого начала чуть-чуть не свезло. А вообще… Они гостеприимные, любят европейцев… Может, просто решил помочь…

— Адуана — это такое название таможни, — неожиданно говорит Эвита, и, в ответ на мой вопросительный взгляд пожимает плечами, — я слышала это слово на границе… Спросила у сопровождающего…

— Как вообще все произошло? — я не упускаю случая цепануть за ниточку, — по порядку расскажи."

"А сам думаю, чем нам может грозить общение с таможенником… Мне-то ничем, а Эвите?

Хотя, даже если и вышлют из станы, то и хер с ним. С радостью свалим. Главное, чтоб мужик порезанный не всплыл…

Глава 6

У нее — красивые глаза… Когда не строит из себя наивняшку. Такие… Светлые и глубокие.

Сложные. Выдающие непростую натуру.

Родриго этого не видит, весь расплылся маслом по своей круглой, вымощенной камнем площадке для асадо.

Она ему улыбается, опускает черные ресницы. Прикольно, ресницы и брови у нее черные, а волосы — светлые.

Пушистым одуваном вокруг головы, словно нимб… Странное впечатление вообще от нее, непонятное.

Вроде как, понимаю, что пиздит, понимаю, что вообще, может, ни слова правды не сказала за все время, что мы вместе тут робинзонадой занимаемся… А все равно вместе с настороженностью — азарт первооткрывателя. Хочется ее ближе рассмотреть. Просто понять, что она такое. Кто она на самом деле…

Смотрю на худые костлявые плечи, острые ключицы, ямочка между ними… Платье это дурацкое, цветастое… Улыбка смущенная. Она в основном разговаривает с Родриго, а на меня поглядывает, когда думает, что я не вижу.

Между нами — открытый огонь.

В Аргентине вообще очень любят готовить на открытом огне, в парках полно площадок для барбекю, в каждом уважающем себя доме во дворе есть вот такая, или похожая на такую, площадка для асадо.

Когда приходят гости, или просто настроение, хозяева разжигают открытый огонь и рядом готовят мясо, овощи, а еще поют и, бывает, даже пляшут.

Сегодня в гостях у Родриго мы.

Я сижу с одной стороны очага, пью розовое патеро, про которое Родриго обронил, что оно «семейное», то есть, сделано его родственниками, живущими в Тукумане, перевариваю жареное мясо и недавний разговор с Котом и смотрю, как горячий аргентинец окучивает белокурую славянку.

И, если я хоть что-то успел понять в Эве, так это то, что старания Родриго бессмысленны. Тем более, что он в любом случае блюдет этикет, и, поскольку думает, что мы — вместе, просто галантно ухаживает за красивой женщиной.

Эва тоже пьет патеро, ест мясо и смущенно улыбается. По другую сторону от нее сидит племянник Родриго, Луис, тоже чернявый и сладкий, как патока.