Моя гениальная подруга

Я забывала про вычитанные в книгах идеи и шла любоваться роскошными подарками ее жениха, которые в бедной обстановке дома сапожника Фернандо выглядели чужеродными предметами. Я примеряла ее платья и драгоценности, моментально понимала, что на мне они никогда не будут смотреться так, как смотрелись на ней, торопливо прощалась и уходила к себе.

44Предстоящее замужество Лилы вызвало бурю недовольства со стороны завистников. Если весь квартал осуждал ее за дерзость, еще когда она была тощей девчонкой, ничего другого ждать от его обитателей, ревниво следивших за ее неожиданным взлетом, не приходилось. Она сама рассказывала мне, что мать Стефано и особенно Пинучча не скрывают своей враждебности. На перекошенных от злости лицах легко читались все их мысли. «Что эта дочь сапожника о себе возомнила? Каким зельем она опоила Стефано? Она только рот откроет, а он уже тянется за кошельком! И эта нищенка будет хозяйничать в нашем доме?»

Правда, Мария только молча хмурилась, зато Пинучча кричала брату:

– Почему ей ты покупаешь все, а мне ничего? Ты мне ни разу ничего не подарил! А если я сама себе что-нибудь куплю, ругаешься, что я трачу деньги на пустяки!

Стефано слушал сестру со спокойной полуулыбкой и ничего не отвечал. Вскоре он начал делать подарки и сестре. Между девушками вспыхнуло что-то вроде состязания: они ходили к одному парикмахеру и покупали одинаковую одежду. В результате Пинучча только больше озлобилась. На несколько лет старше нас, она вовсе не была уродиной, да и на фигуру пожаловаться не могла, но никакие тряпки не сидели на ней так, как на Лиле. Первой это заметила мать Пинуччи и Стефано. Когда Лила с Пинуччей – одинаково причесанные, в одинаковых платьях – собирались на выход, Мария не упускала случая, чтобы с фальшивой доброжелательностью не упрекнуть в чем-нибудь будущую невестку: то она якобы забыла выключить свет, то, наливая себе стакан воды, не закрыла кран. После чего с озабоченным видом отворачивалась, бурча себе под нос:

– Возвращайтесь скорее."

"Не остались в стороне и другие девушки квартала. По праздникам Кармела – она по-прежнему настаивала, чтобы ее называли Кармен, – Ада и Джильола наряжались, сознательно или, скорее всего, неосознанно бросая вызов Лиле. Особенно отличалась Джильола, работавшая в кондитерской и встречавшаяся, хоть пока и не официально, с Микеле Соларой: она и сама покупала, и просила Микеле покупать ей красивые вещи, надеясь затмить Лилу. Но все это было бесполезно: за Лилой, словно излучавшей свет, никто не угнался бы.

Поначалу мы еще предпринимали кое-какие попытки доказать ей, что она ничем особенным от нас не отличается. Мы навязывали свою компанию Стефано, подлизывались к нему, против чего он вроде бы не возражал.