Моя гениальная подруга

Рино пошел его провожать, но вдруг остановился, охваченный беспокойством. Стефано уже собирался сесть в свою красную машину, когда Рино крикнул ему с порога:

– А марка? Марка будет называться «Черулло»?

Стефано, не оборачиваясь, махнул рукой:

– Черулло ее придумала, пусть и будет «Черулло».

39В тот же вечер Рино, прежде чем уйти гулять с Паскуале и Антонио, спросил:

– Марче́, ты видел, какую машину купил Стефано?

Марчелло, одуревший от телевизора и тоски, даже не ответил.

Тогда Рино вытащил из кармана расческу, пригладил волосы и сказал весело:

– А ты знаешь, что он купил наши ботинки за сорок пять тысяч лир?

– Видать, у него денег куры не клюют, – буркнул Марчелло.

Мелина захохотала: не то над ним, не то над шуткой из телепередачи.

С того дня Рино взял за правило каждый вечер подкалывать Марчелло, и обстановка накалялась. К тому же, едва Солара, которого Нунция встречала с неизменным радушием, появлялся в доме, Лила говорила, что устала и идет спать. Однажды Марчелло, обращаясь к Нунции, недовольно заметил:

– Ваша дочь, как меня увидит, уходит спать. Что мне прикажете делать?

Видимо, он надеялся, что она его поддержит, а то и посоветует проявить настойчивость. Но Нунция промолчала, и тогда он сварливым голосом спросил:

– Ей что, нравится другой?

– Да нет.

– Я знаю, что она ходит в лавку Стефано.

– А куда же ей, мальчик мой, ходить за продуктами?

Марчелло опустил глаза.

– Ее видели в машине с колбасником.

– Они катались с Ленуччей: Стефано ухаживает за дочерью швейцара.

– Мне кажется, Ленучча – неподходящая компания для вашей дочери. Запретите ей с ней видеться.

Я – неподходящая компания? Лила не должна больше со мной видеться? Когда она рассказала мне об этой идее Марчелло, я окончательно перешла на сторону Стефано и принялась расхваливать его скромность, решительность и спокойный характер. «И он богатый», – привела я последний аргумент. Еще даже не договорив, я подумала, что наше представление о богатстве далеко отошло от детской мечты. Образ сундуков, доверху набитых золотыми монетами, которые наряженные в ливреи слуги тащат в наш замок, – это должно было случиться сразу после того, как мы напечатаем роман наподобие «Маленьких женщин», – с той поры заметно поблек. Пожалуй, мы еще верили, что деньги могут служить цементом, скрепляющим наше существование и не дающим изуродовать близких нам людей, но теперь все затмили конкретные действия, которые следовало предпринимать немедленно.