Моя фиктивная жена (СИ)

Впрочем, почему ненастоящая? Мы станем законными супругами со всеми полагающимися правами — например, правом на наследство. Только сейчас я понял, что если со мной что-то случится, то именно Хельге отойдет и этот дом, и все мои сбережения.

Вот и замечательно. Говорят, что кроткие наследуют землю — пусть будет так.

Услышав мои шаги, Хельга подняла голову, и я увидел, как в ее глазах тают призраки — огромный дворец, красно-черные знамена, девушка, которая поднимается по ступеням к уродливому трону, сложенному из шлемов — наверно, когда-то они принадлежали врагам короля. Принцесса вернулась домой и забрала то, что принадлежало ей по праву. На мгновение я позавидовал Хельге. Мне знакома была радость творчества — но создавать живые миры я не умел.

А она умела. Она сидела за кухонным столом среди ночи, и под ее пером оживала целая вселенная — и ее наполняли живые люди, а не картонные декорации к спектаклю в провинциальном театре.

— Не спится? — спросил я. Хельга кивнула и потерла глаз кулачком."

"— Решила поработать, — ответила она и призналась: — Просто удивительно! Сижу за столом, пишу книгу и мне не надо прислушиваться, не идет ли кто. Не надо прятать тетрадь. Никто не отнимет, никто не выругает и не засмеется.

— Тут не над чем смеяться, — кофейник был пуст, и я взялся за турку: сварю кофе нам двоим. — Ты создаешь людей, которые переживут и тебя, и меня. Про них будут читать, плакать, смеяться… В них будут верить.

Хельга смущенно улыбнулась.

— Мне никто такого не говорил, — откликнулась она, и я видел, насколько понимание творчества важно для нее. — Никогда, ни разу.

— Ну вот. Я говорю. А мне можно верить.

Девушка рассмеялась. «Моя жена, — подумал я с некоторым растерянным удивлением. Поправился: — Моя будущая жена. Удивительно».

Я разлил кофе по чашкам, сел за стол, и Хельга спросила:

— Как ты думаешь, получится у меня что-то с «Геллертом и Маркони»?

— Не сомневаюсь, что получится. У тебя замечательные книги.

Хельга нахмурилась.

— Откуда ты знаешь?

Наверно, она решила, что я втихаря рылся в ее вещах, и подумала, что все кругом слеплены из одного теста. Неважно, что появилось в конце, эльф, человек или гном — повадки у всех одинаковые.

— Я видел отблески твоего вдохновения, когда ты пишешь, — признался я. — Они бывают только у талантливых писателей, и ты одна из них, в этом нет сомнений. Ты создаешь живых людей, а не тени на бумаге.

На щеках Хельги снова проступил румянец. Гномы любят своих детей, хвалят их за каждую пустяшную поделку, но над Хельгой смеялись потому, что она занялась не тем, что положено делать барышне. И теперь моя похвала взволновала всю ее душу.

Она улыбнулась — я улыбнулся в ответ.

— Мне никогда такого не говорили, — едва слышно повторила Хельга.