Моя фиктивная жена (СИ)

Рядом с ней сидел юноша в небрежно наброшенном на плечи халате — медсестра отчаянно с ним кокетничала, юноша решительно отвечал ей взаимностью, пылко восхваляя и глаза своей собеседницы, и брови, и губы, и все что ниже, и Максим улыбнулся краем рта. Понятно, еще один его человек.

Мы заглянули в палату. Анарен спал, все было спокойно. На его осунувшемся лице лежали тени, но я заметила, что сейчас он выглядит лучше, чем тогда, когда я отсюда уходила. Бог даст, завтра и правда все будет хорошо.

— Что теперь делать? — спросила я, вернувшись в коридор.

— Ждать нападения, чего же еще, — усмехнулся Максим, и его взгляд сделался жестким, как у стрелка за мгновение до выстрела. — Думаю, Каллениус заглянет сюда на рассвете.

* * *Анарен

Я почувствовал резкий запах зеленого чая за мгновение до того, как человек, который выскользнул из щели в пространстве, нанес удар. Появись он вечером, я был бы еще слишком слаб — но сейчас успел отстраниться, и брошенное заклинание прошило подушку там, где только что была моя голова.

Палату наполнило вонью, и я узнал боевой шар Гелленби. Мощная штука, способна выбить мозги так быстро, что ты и не поймешь, что умираешь.

Второй боевой шар я сбил на лету и, не давая нападавшему опомниться, ударил в ответ, а потом еще. На третий удар сил уже не хватило: я почти ссыпался на пол, но и незваному гостю не поздоровилось — он прижал руку к животу и, стремительно бледнея, сполз по стене.

В палате сразу же сделалось многолюдно: хлопнула дверь, вбежали какие-то господа с осанкой сотрудников секретной службы, и я не сразу узнал Максима Вернье. Снаружи кто-то подпрыгивал, пытаясь заглянуть внутрь, и я услышал разъяренный голос Хельги:

— Да пустите же меня! Анарен! Анарен, ты жив?

— Я жив, все в порядке! — откликнулся я, надеясь, что Хельга услышит меня через весь этот шум и топот. Наемник стонал, по его посеревшему лицу струились капли пота, и в палате повис густой запах крови. Кто-то из службистов поднял меня, помог сесть — нахлынувшая слабость наполнила голову звоном, тошнота скрутила желудок.

Нет, геройствовать мне еще нельзя. Завтра исправлю артефакт его величества и буду отдыхать. Никакой работы, ну разве что какой-нибудь пустяк. Или что-то, что сможет спасти ребенка. Или артефакт для усиления лекарств, они почти не отнимают сил.

Но больше никакой работы.

Максим склонился над наемником, похлопал его по щекам и недовольно бросил через плечо:

— Что, орлы, спим? Запахов не чувствуем?

Орлы сконфуженно отвели глаза. В палате пахло зеленым чаем так, что хотелось чихнуть.

— В палате их было не посадить, — продолжал Максим.