Моя дочь – волчица

Взять на анализ пищу и воду, что употребляла семья в тот день, тоже оказалось невозможным. Вода кончилась, баллон сменили. А остатки недоеденной пищи повар выбрасывает на утро следующего дня.

— Думаете, это он специально?

— Вроде нет, Елена Петровна подтвердила, что сама такой порядок завела.

— Ладно, может, мы и виноваты, что тянули так долго, — после долгой паузы согласился Копылов.

— Определенно. Но сейчас уже поздно об этом. Должен заметить, что вам вообще нужно вести себя очень осторожно, понимаете, преступники могут до сих пор держать всю семью или кого-то из ее членов под наблюдением.

— Помилуйте! Стрельцов усилил охрану и заверил, что слежки нет!

— Да будет вам известно, слежка — не единственный метод наблюдения.

— Хорошо, какие тогда действия мне нужно предпринять?

— Сейчас — никаких. И о моих словах никому не сообщайте. По крайней мере пока я не проверю свои предположения.

— Скажите хотя бы, что вы намереваетесь делать, если на след похитителей не удастся выйти?

— У нас имеется второй вариант действий. Разработаем операцию, задержим преступников и освободим заложницу во время передачи денег. Это хорошая возможность, и мы успеем все подготовить.

— А если операция сорвется или что-то пойдет не так, моя дочь умрет?! И вы просто разведете руками?! Так ведь?!

— Если хотите откровенно, при любом похищении прогнозы весьма неутешительные. И дело даже не в мастерстве или компетенции полиции.

— А в чем тогда?

— В самих похитителях в первую очередь. Они сумели выкрасть вашу дочь из охраняемой квартиры. И никто, включая родных, ничего не заметил! Записей на камерах не осталось! Это очень сложно проделать, поверьте! Похоже, мы имеем дело с незаурядными, хорошо подготовленными преступниками. Но сейчас вам нужно понять главное: плохое уже произошло! И наша основная задача — свести последствия к минимуму.

— И задержать преступников? — подсказал Копылов.

— Это в идеале, конечно. Но приоритетная задача — вернуть Ольгу живой. Вот скажите, Владимир Егорович, вы готовили свою дочь к чему-то подобному? Можете предположить, как она себя поведет в роли заложницы? Сумеет ли девушка грамотно врать, будучи испуганной, голодной, утомленной, избитой, глядя в глаза бандиту, который будет ее допрашивать?

— К чему вы задаете такие вопросы? — растерялся Копылов. — Конечно, в разведчицы я дочь не готовил!

— Чтобы вы понимали хотя бы в общих чертах, что сейчас переживает ваша дочь.

— Я видел кровоподтек на ее лице, — пробормотал бизнесмен, бледнея, — так что догадываюсь.

— Знаю, — кивнул Гуров, — это страшно! Но вы сейчас должны сосредоточиться на другом!

— На чем именно?

— Вспомните, что вы говорили жене.