Моя дочь – волчица

Может, повезет отыскать девушку еще до активной фазы переговоров?

Крячко ненадолго замолчал, а потом спросил:

— Лева, ты действительно надеешься обнаружить похищенную девушку до выполнения требований похитителей?

— К этому необходимо стремиться, — обтекаемо ответил Гуров. — Все остальные варианты нужно считать запасными и разрабатывать только в крайнем случае. Ты же понимаешь, что время сейчас работает против нас и против заложницы.

— Конечно, понимаю, они будут прикрываться девчонкой как щитом при задержании или во время обмена.

— До задержания, как и до обмена, еще нужно дожить, так сказать. Плохо, что мы не знаем, что с заложницей сейчас происходит.

— Как же не знаем? — недовольно крякнул Стас. — Могу перечислить, если желаешь. Преступники будут запугивать и всячески подавлять ее волю. В ход могут идти любые методы: станут морить голодом, не давать воды, держать в жутких условиях, связывать и даже пытать.

При последних словах приятеля Гуров непроизвольно дернулся всем телом, на его лице появилась болезненная гримаса.

— Лев, ты чего? — испуганно прошептал Крячко.

— Знаешь, что мне только сейчас пришло в голову? Вдруг им просто повезло? Разрабатывали некие неизвестные операцию по похищению состоятельного бизнесмена. И внезапно, благодаря определенному стечению обстоятельств, им удалось похитить дочь бизнесмена!

— Во время разработки?

— Да! Например, если все же предположить, что Оля сама пыталась сбежать на позднее свидание к кавалеру. Или сделать еще что-то безумное, что нам сейчас даже не приходит в голову. Об этом стало известно бандитам, и опрометчивый поступок девушки использовали против нее. Этим, кстати, можно объяснить тот факт, что охранники ничего не замечали! Никаких тревожных симптомов! Их просто не было. А теперь, вероятно, преступники будут дорабатывать операцию. И выбивать из беззащитной девушки информацию о бизнесе отца, его платежеспособности и так далее.

— Помнится, ты собирался сокращать версии, а вместо этого они хаотично размножаются.

— Точно, это происходит потому, что фактов очень мало. И те, что есть, слишком противоречивые. А знаешь, какой факт вписывается лишь только в две из наших версий?

— Какой?

— Наличие записки от преступников. Она могла появиться в комнате похищенной девушки только в двух случаях: если злоумышленники проникли в квартиру сами! Причем с готовым планом и созревшими намерениями! То есть у нас остается дверь или балкон!

— Или сообщник! — победным тоном ввернул Стас. — Он мог подложить записку.

— Что?! — слегка растерялся Гуров. Признаться, это соображение он как-то выпустил из поля зрения. Хотя наличие сообщника — это первое, что предположил полковник, когда услышал подробности происшествия.