Моя дочь – волчица

— Мне важно знать, чем его зацепила именно эта клиника? В чем кровный интерес? — не обращая внимания на скептицизм Евгения, заявил Гуров. — Причина быть должна, иначе в его действиях и поступках нет абсолютно никакой логики. Лезть в глаза своим покровителям, злоупотреблять служебным положением ради жалкого отката, который может обеспечить заведение? По-моему, это перебор.

— Мало информации, — деловито заявил Евгений. — Ведь и вы не с этих жалких крох пришли к подобному выводу, верно? Давайте-ка пройдем в дом, и за чашкой чая вы мне все расскажете.

Евгений легко поднялся, открыл дверь и первым прошел в дом. Гуров последовал за журналистом. На кухне было уютно. Веселенькие занавески, клетчатая скатерть на столе. Наполнив чайник, Евгений щелкнул кнопкой. Достал из холодильника кусок сыра и батон вареной колбасы. Из хлебницы выудил круглые сдобные булки. Пока закипал чайник, а хозяин нарезал бутерброды, Гуров рассказывал историю исчезновения Лады, ее друга Валика и все последующие события. К концу рассказа чай был выпит, бутерброды съедены, а Евгений сидел в полной задумчивости, рассеянно постукивая пальцами по пустой чашке. Гуров выждал паузу, давая журналисту время осмыслить то, что он услышал. Долго молчание не продлилось. Выпустив чашку из рук, Евгений поднял на Гурова взгляд. В нем читалось недоверие. Гуров отнес его на счет своего рассказа, но журналист опроверг его выводы первой же фразой:

— А ведь это похоже на правду. Вы даже представить себе не можете, насколько верны ваши предположения! Но неужели такое возможно? Опыты на людях! В наши дни! Жуть какая-то! Как во время войны в концлагерях. Хотя там было другое. Фашисты ставили опыты на врагах, на тех, чьи жизни для них не имели никакой ценности. А тут на соотечественниках. Воспользоваться слабостью лишенных возможности постоять за себя людей, это же так низко!

— Я не совсем понимаю, о чем идет речь, — начал Гуров. — Вы что-то знаете о клинике или о ее сотрудниках? Вам известно, чем они занимаются?"

"— Нет, конечно! — Евгения передернуло. — Знай я об этом, разве мог бы стоять в стороне? Я ведь не бездушное животное. Я — человек!

— Тогда в чем дело?

— Я вам расскажу то, что знаю, а выводы вы и сами сможете сделать, — ответил Евгений. — История простая. У вашего чиновника есть сын. Хороший восемнадцатилетний мальчик. Впрочем, сейчас ему уже двадцать один. Три года прошло с тех пор, как у меня появилась информация о нем. Так вот, хороший мальчик, двадцати одного года от роду. Сын этот — единственный наследник чиновника. Естественно, избалованный. Отказа ни в чем не имел, благо папаша мог себе это позволить. Золотая молодежь, и все такое. И вот этот наследник попадает в дурную компанию. Закономерно, как я считаю.