Моя до конца (СИ)

Ту, прошлую, озорную, веселую, дерзкую, безудержную, иногда безумную, искреннюю, доводящую до исступления и мурашек… — его дыхание сбивается на сущее мгновение, а я… слезы на глаза наворачиваются и я даже не стараюсь сдержать их, даже в своих самых желанных мыслях не представляла себе подобного, — И люблю тебя сейчас. Взрослую, гордую, осмысленную, уверенную в действиях и запутанную в чувствах. Я люблю тебя любую. И прежде, чем лезть к тебе с обсуждением прошлого, прежде, чем бежать к тебе домой, я наблюдал за тобой и думал: это тоска о прошлом или любовь к тебе сейчас? — выдыхает, а я, наоборот, не в силах сдержать робкого вдоха, — Сейчас, Риша. Я люблю тебя сейчас. И я не отпущу тебя больше. Ты моя. Хватит уже решений. Я дал тебе время после нашего разговора, дал тебе выбор. Решил, что должен позволить тебе решить, потому что не позволил тогда, пять лет назад. И ты потянулась ко мне. Тогда, в больнице, уехав со мной. Ты больше не уйдешь, а я не подведу тебя, — Я вижу, как путается он в словах, но говорит уверенно. Никаких сомнений, он обдумал каждое сказанное слово. Он замолкает, затем улыбается и уже другим тоном, не проникновенным и интимным, доверчивым, тем, каким совершают признания, а другим: мягким, но твердым и немного озорным, — Меня зовут Макар Ветров, я буду раз познакомиться с тобой.

Он передает мне букет, и я, зарывшись в него лицом ощущаю абсолютное счастье. Он ждет ответа. Подняв глаза замечаю, что он чуть встревожен. Я знаю, что он не отпустит меня больше, не отступится, но он хочет услышать мое согласие. Это принесет ему счастье. Такие нужные слова, как те, что он мне сказал. Они, оказывается были такими долгожданными…

Непослушными пальцами смахиваю со щеки слезинку, откладываю цветы на стул, потому что на край стола они просто не поместится и замечаю протянутую руку. Он торопит меня, не хочет больше ждать.

— Арина Туманова, — и спустя короткую паузу добавляю, — но в детстве родители звали меня Риша, — и пожимаю протянутую Ветровым руку.

Это похоже на чудо… И обстановка. Словно волшебство…

— Риша, — повторяет он, смакуя на языке позволенное лишь ему прозвище. Всегда лишь ему, — Я тоже буду тебя так называть.

Губы Макара находят мои и призывают к ответу. Успокаиваю их, отвечая на поцелуй, потому что тоже невероятно хочу этого.

Чувства тягучие и такие желанные захватывают в свой сладкий плен и я, позволяю увлечь себя в восхитительно изнеженный танец, который с каждым мгновением, с каждым течением секунды становится горячее. Дыхание учащается, желание становится откровеннее… Не знаю, как скоро я оказываюсь лежать на стоявшем позади нас диване, а Ветров нависает сверху.

— Макар, кем я буду, если отдамся тебе в первые минуты знакомства? — прерываюсь, не удержавшись от кокетливой шутки.