Моя до конца (СИ)

— Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя сейчас в гостиницу, а перед этим мы будем исследовать твою машину? Глупо, не находишь? Пойдем. Утром я вызову мастера, и он глянет. Темно уже, все-равно ничерта не видно.

Это неправильно. Расстаться с парнем и в тот же вечер, буквально через час идти к… еще одному бывшему? Да у меня прям цветник! Ну, мужского рода… Беру негласную минуту на раздумья, которые нам обоим ясно чем закончатся, однако Макар великодушно дает мне время.

— Мой чемодан в машине, — в конце концов соглашаюсь, приложив ладонь ко лбу, когда слышу хохот.

— Признавайся, ты так хотела ко мне переехать, Риша? Могла бы просто позвонить!

Он хохочет откровенно, искренне запрокинув голову, на лице беззаботность и эта обожаемая мною широкая мальчишеская улыбка. И я засматриваюсь на него. Ничего не могу с собой поделать. Просто смотрю, пока Макар не ловит мой взгляд и вмиг теряет веселость.

Его рука ложиться на мой затылок, грубо притягивая, сжимая волосы до приятной боли, а вторая находит талию и через секунду мои губы касаются жестких мужских, но таких желанных губ.

Первая мысль: «Как же я скучала».

Даже не могу передать словами насколько. Тая когда-то ассоциировала бабочек в животе с улеем пчел, а я, глупая, смеялась. Мой улей, будто на долгие годы заперли в темной комнате, нацепив на дверь не только замок, но и огромные тяжелые цепи. И сейчас они, эти пчелки, получившие наконец свободу, обрели возможность летать.

Макар не пробует на вкус, не касается губ, прося разрешение, он точно знает чего хочет и берет. Ураганом врывается в мой рот, наслаждается, рычит, даруя и беря положенное ему по праву. Не помню, когда именно он подтолкнул меня к машине и к чьей именно: моей или его, но далеким туманным сознанием чувствую, как сильные руки усаживают меня на капот.

Не давая вздохнуть, он пробирается под мое пальто, будто жизненно необходимо для него сейчас стать ближе. Но воздух мне, кажется, не нужен. Все, что мне нужно — поцелуй, его губы, его тело, он сам."

"Мои пальцы в его волосах, а затем на шее и под курткой. Он — помутнение рассудка… Не оторваться, не отказать себе.

Макар слишком долго ждал, я не догадываюсь, знаю это по рваным движениям, по сбившемуся дыханию и я, оказывается такая же как он… Тоже ждала слишком долго.

Я не в силах остановить его — мы понимали это оба тем остатком сознания, который еще не был похищен.

— Не так, — рычит он, упираясь сжатыми кулаками в холодное железо по бокам от моих бедер. Дыхание тяжелое, терпение на исходе, а желание настолько сильно, насколько и уважение ко мне, заставившее остановиться — Не с тобой…

Понять, что именно он хочет сказать труда для меня не составляет. Мы на одной волне, в одном ритме, нас захватили волны одного и того же желания, так что лишнего себе не придумываю.